Музыка играет из его телефона.
«Feeling So Good Today».
– Готова? – спрашивает.
– Нет. Но когда это меня останавливало?
Он смеётся.
Берёт меня за талию.
И мы танцуем.
Медленно. Неуклюже. Я всё ещё плохо двигаюсь.
Но – танцуем.
– Ольга.
– Да?
– Я не понимаю, что происходит. Не понимаю, откуда эти сны. Эти чувства. Это ощущение, что я тебя знаю всю жизнь.
– Я знаю.
– Расскажешь когда-нибудь?
– Когда-нибудь. Когда сама пойму.
Он кивает.
Мы танцуем дальше.
И я думаю:
«Это он. Это точно он. Курт. В другом теле. В другой жизни. Но – он».
«Он нашёл меня. Через время. Через пространство. Через смерть и перерождение».
«Нашёл».
Пять месяцев. Ночь. Сон
Снится мне трещина.
Стою на краю.
Рядом – Камала.
– Ты выбралась? – спрашиваю.
– Да. И нет.
– Что это значит?
– Я – часть тебя теперь. Всегда буду.
– Я не понимаю.
Она улыбается.
– Поймёшь. Со временем.
Исчезает.
Просыпаюсь.
Рядом – Кристиан. Спит.
Мы живём вместе уже месяц.
Смотрю на него.
На его лицо.
Другое лицо. Но тот же человек.
– Я люблю тебя, – шепчу.
Он улыбается во сне.
Как будто слышит.
Шесть месяцев. Кабинет врача. Новости
– Ольга Сергеевна, – говорит доктор. – У меня для вас интересные результаты МРТ.
– Какие?
– Ваш мозг... он изменился.
– Как изменился?
– Появились новые нейронные связи. Очень много. Как будто... как будто там появился кто-то ещё.
– Кто-то ещё?
– Не знаю, как объяснить. Но ваш мозг теперь работает за двоих.
Молчу.
«Камала. Она внутри меня. Часть меня».
– Это опасно? – спрашиваю.
– Не знаю. Но пока – всё в норме. Даже лучше нормы. Ваши когнитивные функции – как у тридцатилетней.
– Спасибо, Камала, – шепчу.
– Что? – переспрашивает доктор.
– Ничего. Спасибо за новости.
Семь месяцев. Студия танцев. Да, опять
Стою посреди зала.
Зеркала. Станки. Музыка.
Моя студия.
В Челябинске.
«Золотой дракон».
– Серьёзно? – Кристиан стоит в дверях. – Ты открыла студию танцев?
– А что ещё делать пенсионерке с двойным мозгом?
Он смеётся.
Заходит.
Смотрит вокруг.
– Красиво.
– Спасибо. Это всё, что я умею теперь. Танцевать. И учить танцевать.
– А как же юриспруденция?
– Законы изменились за тридцать лет. Я ничего не понимаю. Даже Конституция новая.
– Можно выучить.
– Можно. Но не хочу. Хочу танцевать.
Он подходит.
Берёт за руку.
– Покажешь?
– Что показать?
– Как танцуешь. По-настоящему.
Включаю музыку.
«Feeling So Good Today».
И показываю.
Всё, чему научилась.
За сто тридцать дней.
За тридцать лет.
За целую жизнь.
ГЛАВА 21: ТЕОРИЯ ПОБЕГА ДЛЯ ЧАЙНИКОВ
Восемь месяцев после пробуждения. Письмо
Приходит письмо.
Бумажное. Из Японии.
«Дорогая Ольга-сан.
Меня зовут Юки. Я была застряла в «Звонке». Ты меня спасла. На свадьбе. Помнишь?
Я проснулась в больнице Токио. Три недели назад. Мне сказали – я была в коме пятнадцать лет.
Теперь учусь ходить заново.
Спасибо тебе. За надежду. За свадьбу. За безумие.
С любовью, Юки.
P.S. Садако передаёт привет. Она осталась в фильме. Говорит – ей там нравится. Пугать людей – её призвание».
Девять месяцев. Ещё письма
Они приходят каждый день.
Из Бразилии – Мария. Проснулась. Ей девяносто три. Но она счастлива.
Из Мексики – Энрике. Вернулся к семье. Жена не поверила сначала. Потом – поверила. Плакали вместе.
Из Америки – Кевин. Ему теперь сорок шесть. Пропустил тридцать лет. Но жив.
Из Италии – Дон Корлеоне. То есть Марко. Бывший актёр. Застрял на съёмках. Теперь – пенсионер. Выращивает помидоры.
Сотни писем.
Тысячи историй.
Люди просыпаются по всему миру.
Из ком. Из снов. Из фильмов.
Возвращаются домой.
Десять месяцев. Интервью
Журналисты нашли меня.
Конечно нашли.
Женщина, которая проснулась после тридцати лет комы – это сенсация.
– Ольга Сергеевна, что вы помните из комы?
– Сны. Яркие сны.
– Какие?
– Не могу рассказать. Слишком личное.
– Правда ли, что вы видели загробный мир?
– Нет. Я видела другой мир. Но не загробный.
– Какой?
– Мир, где возможно всё. Даже любовь.
Они не понимают.
И не надо.
Одиннадцать месяцев. Ночь. Разговор
Лежим с Кристианом.
Темно. Тихо.
– Я вспомнил, – говорит он вдруг.
– Что?
– Всё. Бангкок. Танец. Тебя. Свадьбу. Прыжок в трещину.