– Хватит пялиться, – говорит, не открывая глаз.
– Не пялюсь. Любуюсь.
– Это одно и то же.
– Нет. Пялиться – невежливо. Любоваться – романтично.
Он открывает глаза. Один. Прищуривается.
– Сколько времени?
– Не знаю. Рано.
– Тогда спи.
– Не хочу. Хочу смотреть на тебя.
– Извращенка.
– Это ты понял только сейчас?
Он смеётся. Притягивает меня ближе. Целует в макушку.
– Доброе утро.
– Доброе.
– Как спала?
– Как убитая. После того, как ты меня... убил.
– Я тебя не убивал.
– Метафорически – убил. Я видела звёзды. Галактики. Большой взрыв.
– Ты преувеличиваешь.
– Я преуменьшаю.
Он смеётся. Снова.
И я понимаю – могу слушать этот смех вечно.
Каждое утро.
Каждый день.
До конца времён.
Завтрак. Или его отсутствие
– Есть хочешь? – спрашивает.
– Умираю.
– Закажем в номер?
– Давай.
Он тянется к телефону.
Я смотрю на его спину.
Мышцы двигаются под кожей.
– Курт.
– Да? – не оборачивается.
– Может, позже закажем?
Он оборачивается.
Видит мой взгляд.
Улыбается. Медленно. Хищно.
– Позже – это когда?
– Когда наемся тобой.
Телефон падает на пол.
Он возвращается в кровать.
И завтрак откладывается.
На неопределённый срок.
Полдень. Наконец-то еда
Сидим на кровати.
Вокруг – тарелки. Коробки. Остатки тайской еды.
Я – в его рубашке. Она огромная. Пахнет им.
Он – в одних штанах. Волосы торчат во все стороны.
Мы – счастливы.
Просто, глупо, абсолютно счастливы.
– Знаешь, – говорю, – раньше я думала, что такое бывает только в кино.
– Что именно?
– Всё это. Страсть. Нежность. Смех в постели. Завтрак в полдень. Рубашка любимого мужчины.
– А теперь?
– Теперь понимаю – бывает. Просто надо застрять в фильме, чтобы найти.
Он смеётся.
– Ты жалеешь? Что застряла?
Думаю.
Долго.
– Нет. Не жалею.
– Почему?
– Потому что нашла тебя. А это стоит всех потерянных лет.
Он берёт мою руку.
Целует пальцы.
По одному.
– Я не стою тридцати лет твоей жизни.
– Это мне решать.
– Но...
– Курт. Заткнись. И поцелуй меня.
Он затыкается.
И целует.
И мир снова исчезает.
Вечер. На балконе
Стоим.
Смотрим на закат.
Бангкок – внизу. Огромный. Живой. Чужой.
Но с ним – даже чужое кажется домом.
– О чём думаешь? – спрашивает.
– О том, что будет дальше.
– И что будет?
– Не знаю. Но хочу узнать. С тобой.
Он обнимает меня сзади.
Кладёт подбородок на плечо.
– Что бы ни было – вместе.
– Вместе.
– Обещаю.
– Я тоже.
Солнце садится.
Небо горит оранжевым, розовым, фиолетовым.
А мы стоим.
Обнявшись.
На балконе гостиницы в Бангкоке.
Два человека, которые нашли друг друга.
Сквозь время.
Сквозь пространство.
Сквозь двадцать три просмотра дурацкого фильма.
И это – лучший финал, который я могла представить.
Даже лучше.
Эпилог к бонусной главе
Много лет спустя – когда я уже проснусь, когда найду его снова, когда мы поженимся по-настоящему – он спросит меня:
– Какой момент был лучшим? За всё это время?
И я отвечу:
– Тот вечер. В Бангкоке. Когда ты вернулся. Когда мы были вместе. Когда я впервые поняла – можно быть счастливой. По-настоящему. Без оговорок.
Он улыбнётся.
– Я тоже это помню.
– Правда?
– Сквозь жизни, Оля. Сквозь тела. Сквозь всё.
И поцелует меня.
Как тогда.
Как всегда.
Как вечно.
КОНЕЦ БОНУСНОЙ ГЛАВЫ
P.S. Если вы дочитали до сюда – вы такая же романтичная дура, как и я. Добро пожаловать в клуб.
P.P.S. Борщ варится так: свёкла, капуста, картошка, мясо, томатная паста. Но это совсем другая история.
БОНУСНАЯ ГЛАВА
ЦИКЛ 1. ДЕНЬ ПЕРВЫЙ. В КОТОРОМ Я ПОНИМАЮ, ЧТО МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ (И ЭТО ПРОБЛЕМА)
Открываю глаза.
Потолок незнакомый. Деревянный. С трещиной в форме буквы «Ж» — как будто вселенная сразу даёт понять, что здесь будет весело.
Сажусь.
Комната маленькая, душная, пахнет чем-то сладким и чем-то горелым одновременно. За окном — не Челябинск. Точно не Челябинск. Пальмы. Мопеды. Вывески на языке, который я не понимаю.
Смотрю на свои руки.
Не мои руки.
Тонкие. Смуглые. С длинными пальцами и маникюром, который я не делала.
Бегу к зеркалу.
Из зеркала смотрит женщина. Тайка. Лет сорока. Красивая — той строгой, острой красотой, которая бывает у женщин, привыкших командовать. Волосы собраны в тугой пучок. Глаза тёмные, умные. Скулы — как лезвия.
Это не я.
Это категорически, абсолютно, стопроцентно не я.