Как будто ничего не было.
Как будто танца не было.
Как будто три минуты сорок секунд чистого счастья — просто глюк перегретого мозга.
«Это наказание, да? Это какая-то вселенская шутка? "Держи, Оля, вот тебе мужчина мечты, потанцуй, почувствуй себя женщиной. А теперь — хоп! — отнимем. Сиди, работай, документики читай"».
Курт прогибается назад. Мышцы живота натянуты. Идеальная линия тела.
«Господи, как красиво...»
Ольга — нет, Камала — делает пометку в документе красной ручкой.
«Что я сейчас написала?! Я даже не смотрю! Руки сами!»
Пытается поднять голову. Посмотреть на Курта. Насладиться хотя бы видом.
Голова не поворачивается. Зафиксирована на документах как приклеенная.
«Это издевательство. Чистой воды издевательство».
Курт делает волну руками. От плеч до кончиков пальцев. Плавно. Гипнотически.
«Я помню, как эти руки были на моей талии. Помню тепло. Помню, как пальцы сжимали ткань. Помню всё! И что толку?!»
Пытается встать. Ноги не двигаются.
Пытается хотя бы открыть рот. Губы сжаты.
«Я — кукла. Марионетка. Меня ведут по сценарию, и я не могу сойти с рельсов».
Курт танцует дальше. Толчок бедром вправо. Пауза. Влево.
Весь бар замер. Женщины смотрят с открытыми ртами. Мужчины — с завистью.
И только одна женщина в углу читает свои чертовы документы.
«Камала, ты идиотка! Перед тобой произведение искусства движется, а ты про регламент боя думаешь!»
Но Камала продолжает читать.
Потому что Камала — профессионал.
Потому что Камала не из тех, кто теряет голову от красивых американцев.
Потому что у Камалы есть работа.
«А у меня была надежда, — думает Ольга откуда-то из глубины этого чужого тела. — Три минуты надежды. Что я еще женщина. Что я еще могу. Что кто-то может посмотреть на меня так».
Музыка подходит к кульминации. Курт замирает в идеальной позе — руки над головой, тело изогнуто, каждая мышца на месте.
Аплодисменты взрываются по всему бару.
Курт медленно выпрямляется. Улыбается. Оглядывает зал.
Сейчас.
Сейчас он посмотрит на нее.
Ольга внутри кричит: «Смотри сюда! Я здесь! Я помню! Я танцевала с тобой!»
Курт поворачивается в ее сторону.
Взгляд останавливается на столике в углу.
На женщине в черном костюме.
Которая даже головы не подняла.
Секунда зрительного контакта.
Легкое удивление в серых глазах. Любопытство. Что-то похожее на интерес.
«Потанцуешь?» — спрашивает взгляд.
Камала делает еще одну пометку в документе.
«Нет, спасибо, у меня работа» — отвечает язык тела.
Курт пожимает плечами. Улыбается чуть шире — вызов принят.
Уходит со сцены.
И Ольга остается.
Заперта в чужом теле.
С красной ручкой.
С документами.
С памятью о танце, которого как будто не было.
«Всё. Поняла. Это не награда была. Это мотивация. "Вот, Оля, попробуй. Почувствуй. А теперь работай. Потому что если сделаешь всё правильно — может, еще раз дадим. Может"».
Барменша подходит. Ставит на стол чашку.
— Жасминовый чай. От американца.
Ольга — Камала — поднимает глаза.
У барной стойки стоят двое. Эрик Слоан — светловолосый, широкоплечий, улыбается во весь рот. Чемпион. Уверенный в себе.
Рядом — Курт. Темноволосый. Серые глаза даже отсюда видны. Поднимает свою чашку. Салютует ей без слов.
«За женщину, которая не впечатлилась моим танцем».
Камала берет чай. Кивает. Холодно. Профессионально. Вежливо-отстраненно.
Делает глоток. Жасмин обжигает язык.
Ставит чашку обратно.
Возвращается к документам.
А внутри Ольга ревет:
«Я впечатлилась! Я танцевала с тобой! Это было реально! Или нет? Господи, я сама уже не знаю!»
Читает документ. Понимает каждое слово — на тайском, на английском, и где-то глубоко всплывает русский перевод.
«Правила подпольных боев. Бангкок, 1989. Обязанности судьи».
Обязанность первая: проверить экипировку бойцов до начала поединка.
Обязанность вторая: следить за соблюдением правил во время боя.
Обязанность третья: остановить бой при нарушении правил или угрозе здоровью.
«Угрозе здоровью».
Ольга — Камала — подчеркивает красной ручкой. Дважды.
«Значит, так. Танец был. Или не был. Не важно. Важно, что я здесь. Я — судья. Через час начнется бой. Эрик против Тонг По».
Смотрит на Эрика у стойки. Он хлопает брата по плечу. Смеется. Беззаботный. Счастливый.
Не знает, что через полтора часа его жизнь закончится.
Инвалидное кресло. Парализованные ноги. Сломанная карьера.