Энрике кивает.
— У меня тоже семья. Жена. Дети. Внуки уже, наверное.
— И у меня, — говорит Хироши.
— И у меня, — Мария.
Кевин молчит. Потом:
— У меня только родители. Но они... они, наверное, думают, что я умер.
Молчим.
Все — семеро — со своими потерянными жизнями. Со своими ждущими семьями. Со своими незакрытыми дверями.
— Надо вернуться, — говорю.
— Как? — Ингрид.
— Не знаю. Но надо.
Цикл 65-70:
Меняем фокус.
Раньше думали — как сбежать? Как уйти?
Теперь думаем — как выбраться? Как вернуться?
Разница есть.
Сбежать — это про страх.
Вернуться — это про любовь.
ЦИКЛ 71-80. В КОТОРЫХ ПОЯВЛЯЕТСЯ ПЛАН
Цикл 73:
Видение.
Стою в пустоте. Вокруг — темнота. Звёзды? Нет, не звёзды. Экраны. Маленькие мерцающие экраны. На каждом — кадр из какого-то фильма.
«Титаник». «Терминатор». «Звонок». «Матрица».
Тысячи фильмов. Тысячи миров.
— Где я? — спрашиваю.
«В архиве», — голос. Мой голос. Но не я говорю.
— Что это значит?
«Каждый фильм — отдельный мир. Каждый мир — ловушка для тех, кто смотрит слишком долго. Слишком внимательно. Слишком страстно».
— Как выбраться?
«Создать что-то новое. То, чего нет в оригинале. То, что принадлежит только тебе».
— Что именно?
«Это — ты должна понять сама».
Просыпаюсь.
Сердце бьётся.
Создать что-то новое.
Цикл 74:
Рассказываю команде.
— Сцену, — говорит Хироши. — Нужно создать сцену, которой нет в фильме.
— Какую?
— Оригинальную. Непредсказуемую. Что-то, что сломает сценарий.
— Мы уже пробовали, — Ингрид. — Ничего не работает.
— Нет. Мы пытались ИЗМЕНИТЬ сценарий. Не создать новый.
— В чём разница?
— Изменить — это взять существующую сцену и сделать по-другому. Создать — это добавить то, чего вообще не было.
Думаем. Долго.
— Что, если... — начинаю и замолкаю.
— Что?
— Свадьба.
— Что — свадьба?
— В этом фильме нет свадьбы. Вообще. Ни одной. Это боевик. Тут бьют морды, а не женятся.
— И?
— И если мы устроим свадьбу — настоящую, с гостями, с традициями — это будет сцена, которой НИКОГДА НЕ БЫЛО.
Молчание.
— Это безумие, — говорит Мария.
— Конечно безумие. Но всё остальное — тоже безумие. Мы застряли в фильме восьмидесятых. Что может быть более безумным?
— Свадьба кого? — спрашивает Кевин.
Все смотрят на меня.
Я смотрю на них.
— Моя, — говорю. — И Курта.
Цикл 75-80:
Подготовка.
Это сложнее, чем кажется. Каждый цикл — сброс. Всё, что мы делаем, стирается.
Но память — остаётся.
И мы — планируем.
Каждый цикл — новый шаг.
Цикл 75: находим место для церемонии.
Цикл 76: собираем «гостей» — других застрявших.
Цикл 77: учимся открывать «трещину» между мирами (Энрике может петь, и когда он поёт — что-то происходит).
Цикл 78: тестируем — сколько людей можем провести через трещину.
Цикл 79: понимаем, что нужно больше времени. Один цикл — не хватит.
Цикл 80: понимаем, что нужно действовать на последнем возможном цикле. Когда накопится достаточно... чего-то. Энергии? Любви? Не знаем. Но чувствуем.
ЦИКЛ 81-100. В КОТОРЫХ Я УЧУСЬ ЛЮБИТЬ ПО-НАСТОЯЩЕМУ
Где-то в восьмидесятых циклах — что-то меняется.
Я перестаю хотеть Курта.
Начинаю — любить.
Разница?
Хотеть — это «дай мне».
Любить — это «что я могу дать тебе».
Цикл 84:
Смотрю, как он тренируется.
Не думаю о его теле. Думаю о его страхе. О его боли. О брате в инвалидном кресле.
Подхожу.
— Тебе тяжело.
Он смотрит на меня.
— Откуда ты знаешь?
— Вижу.
Молчит. Потом:
— Да. Тяжело.
— Расскажи.
И он рассказывает. Снова. В восемьдесят четвёртый раз.
И я слушаю. Снова. В восемьдесят четвёртый раз.
Но теперь — по-другому. Не чтобы завоевать его. Чтобы помочь ему.
Цикл 89:
Он плачет.
Первый раз — за все циклы.
Сидит на полу тренировочного зала. Голова в руках. Плечи трясутся.
Подхожу. Сажусь рядом. Обнимаю.
— Тише. Тише. Я здесь.
— Я не справлюсь.
— Справишься.
— Он сильнее меня.
— Не в силе дело.
— А в чём?
— В любви.
Он поднимает голову. Смотрит на меня. Глаза красные.
— Какая любовь?
— К брату. К себе. Ко мне.
— К тебе?
— Если хочешь.
Он целует меня.
Не как в первых циклах — жадно, страстно.
Нежно. Осторожно. Как что-то хрупкое.
— Я не знаю, кто ты, — шепчет. — Но мне кажется, я знал тебя всегда.
— Может быть, знал.
— Это безумие.
— Самое лучшее безумие.
Цикл 95:
Он побеждает Тонг По.
Но на этот раз — по-другому.
Не с яростью. Не с ненавистью.
С чем-то, похожим на... прощение?