Дон Корлеоне из «Крёстного отца» — сидит в первом ряду, с сигарой.
Нео из «Матрицы» — делает невозможные трюки в углу.
Джек и Роза из «Титаника» — держатся за руки, смотрят счастливо.
Хоббиты — толпятся у стола с едой (конечно).
Элфы — стоят в сторонке, выглядят высокомерно (конечно).
Тысячи людей из тысячи фильмов.
Все — застрявшие.
Все — ждущие.
Все — надеющиеся.
— Это... это больше, чем я думала, — шепчу.
— Они пришли, — говорит Энрике. — Все пришли.
— Почему?
— Потому что ты дала им надежду. Первую за долгое время.
Смотрю на толпу. На эти лица — человеческие и не очень. На эти глаза — полные ожидания.
Они верят в меня.
Все эти люди.
Верят, что я могу их спасти.
Я — юрист из Челябинска. С рыжими кудрями и попой пятого размера. И они верят в МЕНЯ.
— Ладно, — говорю вслух. — Ладно.
Выхожу в центр.
Толпа расступается.
— ПРИВЕТ! — кричу. — МЕНЯ ЗОВУТ ОЛЬГА! И СЕГОДНЯ — МОЯ СВАДЬБА!
Молчание.
— Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ВСЕ ХОТИТЕ ДОМОЙ! Я ТОЖЕ! МОЙ СЫН ЖДЁТ МЕНЯ ТРИДЦАТЬ ЛЕТ!
Пауза.
— НО СЕГОДНЯ — МЫ СДЕЛАЕМ ЧТО-ТО НЕВОЗМОЖНОЕ! МЫ СОЗДАДИМ СЦЕНУ, КОТОРОЙ НИКОГДА НЕ БЫЛО! И ЕСЛИ ПОВЕЗЁТ — ПРОБЬЁМ ДЫРУ В РЕАЛЬНОСТИ!
Шёпот проходит по толпе.
— ГОТОВЫ?!
Молчание.
А потом —
— ГОТОВЫ! — кричит тысяча голосов.
— ТОГДА — НАЧИНАЕМ!
Музыка играет.
«Feeling So Good Today».
Курт выходит вперёд.
В своём костюме. Красивый. Сияющий. Мой.
Смотрит на меня.
Улыбается.
Иду к нему.
Медленно. Торжественно.
Мимо Садако (она свесилась с потолка и аплодирует волосами).
Мимо Т-800 (он показывает большой палец — очень по-человечески).
Мимо Дона Корлеоне (он кивает одобрительно).
К нему.
К Курту.
К любви.
ЦИКЛ 121. ДЕНЬ СВАДЬБЫ. ФИНАЛ
Хироши начинает церемонию.
— Дорогие собравшиеся...
И тут — небо трескается.
Буквально.
Чёрная линия появляется над нами. Растёт. Ширится.
— ВНИМАНИЕ, — голос сверху. Холодный. Механический. — ОБНАРУЖЕНА АНОМАЛИЯ. НАЧИНАЕТСЯ ПРОЦЕДУРА ОБНУЛЕНИЯ. ВСЕ ПЕРСОНАЖИ БУДУТ ВОЗВРАЩЕНЫ В ИСХОДНОЕ СОСТОЯНИЕ.
Толпа паникует.
— ОБНУЛЕНИЕ?!
— МЫ ВСЕ УМРЁМ?!
— ЧТО ПРОИСХОДИТ?!
— ПРОДОЛЖАЕМ! — кричу. — ЧТО БЫ НИ СЛУЧИЛОСЬ — ПРОДОЛЖАЕМ!
Хироши сглатывает. Листает книгу трясущимися руками.
— КУРТ СЛОАН, БЕРЁШЬ ЛИ ТЫ ЭТУ ЖЕНЩИНУ?
— Беру!
— ОЛЬГА МАЛЫШЕВА, БЕРЁШЬ ЛИ ТЫ ЭТОГО МУЖЧИНУ?
— Беру!
— МОЖЕТЕ ПОЦЕЛОВАТЬ ДРУГ ДРУГА!
Курт берёт моё лицо в ладони.
Смотрит в глаза.
— Я люблю тебя, — шепчет. — Кем бы ты ни была.
— Я тоже тебя люблю. Кем бы ты ни был.
Целуемся.
И —
МИР ВЗРЫВАЕТСЯ.
Свет — отовсюду.
Белый. Золотой. Радужный.
Земля трясётся.
Потолок разлетается на осколки.
Но осколки — не падают. Висят в воздухе. Как звёзды.
— ТРЕЩИНА РАСШИРЯЕТСЯ!
Смотрю вверх.
Там, где было небо — теперь дыра.
Огромная. Чёрная. С мерцающими огнями.
И сквозь неё — видно.
Больничная палата.
Моё тело на кровати.
Максим рядом — держит за руку.
— МАМА! — кричит он. — МАМА, Я ЧУВСТВУЮ! ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ!
Слёзы текут по моим щекам.
— Максим...
— ПРЫГАЕМ! — кричит Курт.
— ЧТО?!
— В ТРЕЩИНУ! СЕЙЧАС!
Хватает меня за руку.
Мы бежим — к дыре в небе.
За нами — тысячи людей.
Все — бегут.
Все — прыгают.
В неизвестность.
В надежду.
В будущее.
Прыгаем.
Падаем.
Или летим.
Вокруг — свет. Звуки. Образы.
Все фильмы мира проносятся мимо.
И потом —
Темнота.
Тишина.
Ничего.
ЭПИЛОГ. ПРОБУЖДЕНИЕ
Открываю глаза.
Белый потолок.
Без трещины.
Без буквы «Ж».
Просто — белый.
Поворачиваю голову.
Окно. За окном — деревья. Снег.
Капельница. Мониторы. Трубки.
Россия.
Челябинск.
Дом.
— Мама?
Голос.
Знакомый.
Родной.
Поворачиваюсь.
Максим.
Седой. Морщинистый. Пятьдесят лет.
Но глаза — мои. Те же глаза.
— Мама... ты... ты проснулась?
Открываю рот.
Пытаюсь сказать что-то.
Голос не работает.
Только хрип.
— Не говори! — он вскакивает. — Я позову врача!
Бежит к двери.
— ВРАЧА! СКОРЕЕ! ОНА ПРОСНУЛАСЬ!
Лежу.
Смотрю в потолок.
Слёзы текут по щекам.
Я дома.
Я вернулась.
Сто двадцать один цикл.
Сто двадцать одна попытка.
И — получилось.
Я дома.
ПОСЛЕСЛОВИЕ АВТОРА
Эта глава — о пятидесяти оттенках одержимости, любви и безумия.
О женщине, которая хотела переспать с Ван Даммом — и получила гораздо больше.
О сотне циклов, в которых она потеряла себя — и нашла себя заново.
О любви, которая сильнее сценария.