Картошка.
Кубиками. Ровными. Одинаковыми. Папа любил, когда одинаковые.
Папа умер, когда мне было тридцать. Я не успела наготовить ему борща на всю жизнь.
Капуста.
Шинкую. Быстро. Привычно. Руки помнят.
Тело помнит.
Душа помнит.
Морковь и лук.
Пассерую. На сковороде. С томатной пастой. Добавляю свёклу.
Цвет – красный. Насыщенный. Правильный.
Всё в кастрюлю.
Соль. Перец. Лавровый лист.
Закрываю крышкой.
– Теперь – ждём, – говорю.
– Сколько?
– Полчаса. Может, час. Борщ не терпит спешки.
Ожидание. Разговор
Сидим на кухне.
Курт – на табуретке. Я – на мешке с рисом.
Повар куда-то ушёл. Дипломатично.
– Оля.
– М?
– Расскажи про свою жизнь. Настоящую. Там.
Молчу.
Долго.
– Что рассказывать?
– Всё. Какой была? Чем жила? Кого любила?
Вздыхаю.
– Была обычной. Жила обычно. Любила... пыталась.
– Муж?
– Серёжа. Хороший человек. Добрый. Скучный. Умер от рака в девяносто втором. Я осталась одна.
– Дети?
– Сын. Максим. Двадцать лет, когда я... уснула. Сейчас – пятьдесят. Дед уже, наверное.
– Скучаешь?
– Каждый день. Каждую минуту.
– Тогда почему...
– Почему не тороплюсь обратно?
Он кивает.
Смотрю на кастрюлю. На пар, который поднимается из-под крышки.
– Потому что там – пусто. Там – я без тебя. А здесь – я с тобой. И пусть это ненастоящее. Пусть сон. Пусть кома. Но здесь я – живая. Впервые за долгие годы.
Он берёт мою руку.
– Ты вернёшься. К сыну. К жизни. Я обещаю.
– А ты?
– Я найду способ пойти с тобой.
– А если не найдёшь?
– Тогда найду тебя снова. В другой жизни. В другом теле. Но найду.
Молчим.
Борщ булькает.
Пахнет домом.
Момент истины. Дегустация
– Готово.
Снимаю крышку.
Пар поднимается – густой, ароматный, красный от свёклы.
Курт встаёт. Подходит. Смотрит в кастрюлю.
– Это... красиво.
– Это съедобно. Давай, пробуй.
Наливаю в тарелку. Добавляю сметану – чудом нашла в том же китайском квартале. Посыпаю зеленью.
Ставлю перед ним.
Он берёт ложку.
Черпает.
Дует.
Пробует.
Молчание.
Долгое.
Я перестаю дышать.
– Ну?!
Он опускает ложку.
Смотрит на меня.
– Оля.
– Что?! Плохо?! Пересолила?! Свёкла не та?!
– Оля.
– ЧТО?!
– Выходи за меня.
Молчу.
– Что?
– Выходи. За меня. Замуж. Сейчас. Завтра. Когда угодно.
– Из-за борща?!
– Из-за борща. Из-за тебя. Из-за всего.
– Это... это безумие!
– Я знаю. Так что – да или нет?
Смотрю на него.
На тарелку борща.
На кастрюлю, где ещё три порции.
На свои руки – красные от свёклы.
– Да.
– Да?
– Да. Чёрт возьми. Да. Выйду. За тебя. Из-за борща. Из-за всего.
Он встаёт.
Обнимает меня.
Целует.
Я пахну свёклой, потом и счастьем.
Он – мясным бульоном и любовью.
И это – лучший момент в моей жизни.
Полчаса спустя. Кухня. Толпа
Слухи разносятся быстро.
Повар вернулся с друзьями. Друзья привели друзей. Те – ещё друзей.
Теперь на кухне – человек двадцать.
Все хотят попробовать «красный русский суп».
– Мадам! Мне тоже!
– И мне!
– Что это за вкус?! Я никогда такого не ел!
Разливаю борщ. Тарелка за тарелкой.
Кастрюля пустеет.
Люди едят. Причмокивают. Просят добавки.
– Это лучшее, что я ел в жизни! – кричит кто-то.
– Вы должны открыть ресторан!
– Научите меня готовить!
Стою посреди кухни.
Смотрю на этих людей.
На пустую кастрюлю.
На Курта, который вылизывает свою третью тарелку.
И думаю:
«Борщ. Чёртов борщ. Объединяет людей лучше, чем политика, религия и боевики вместе взятые».
Ночь. Гостиница. После
Лежим.
Сытые. Счастливые. Пахнущие свёклой и любовью.
– Курт.
– М?
– Когда выберемся отсюда – я открою ресторан.
– Ресторан?
– Русской кухни. В Челябинске. Или в Бангкоке. Или где угодно.
– Ты же юрист.
– Была юрист. Теперь – борщеварка. Это важнее.
Он смеётся.
– Борщеварка?
– Профессия будущего. Вот увидишь.
– И как назовёшь ресторан?
Думаю.
– «Золотой дракон».
– Это же название нашей студии!
– Будет сеть. Студия танцев и ресторан русской кухни. Франшиза.
– Ты сумасшедшая.
– Я знаю. Поэтому ты на мне женишься.
Он обнимает меня крепче.
– Поэтому и женюсь.
Эпилог к P.P.S. Пять лет спустя. Реальность
Ресторан «Золотой дракон».
Челябинск. Центр города.
Я стою на кухне.
Варю борщ.
Двухсотую кастрюлю за эту неделю.