Курт уже не такой свежий. Устал. Синяки проступают. Бровь рассечена.
«Милый мой измученный. Как же тебе тяжело. Хочу взять тебя за руку и увести отсюда. В тихое место. Накормить чем-нибудь вкусным. Супом. Или пирожками. У них тут в Бангкоке есть пирожки? Наверное, нет. Ладно, накормлю рисом».
Тонг По свеж как огурец. Вернее, как огурец-переросток размером с кабачок.
Косичка бодро подпрыгивает.
«Может, в косичке у него источник энергии? Надо проверить. Выдернуть. Посмотреть, что будет. Хотя нет, это не считается нарушением правил. Жаль».
Они дерутся.
Тонг По бьет. Много. Часто. Со вкусом.
Курт защищается. Еле-еле.
Я стою и думаю: «Ну когда? Когда этот парикмахерский эксперимент наконец нарушит правила?»
Смотрю внимательно. На каждое движение.
«Давай, Тонг По. Я знаю, ты хочешь. Схитри. Укуси. Ударь куда не надо. Я уже устала ждать. У меня терпение не бесконечное. Я же из Челябинска, а не монах тибетский».
Тонг По бьет в корпус. Снова. И снова.
Всё честно. Всё по правилам.
«Неужели он реально будет семь раундов драться честно? Не может быть. Где-то подвох».
Колокол.
Четвертый закончен.
Курт ползет в угол. Эрик поливает его водой, вытирает кровь.
«Потерпи, красавчик. Три раунда. Всего три. Это как три серии скучного сериала. Или три очереди в поликлинике. Ужасно, но временно».
Раунд пятый. Первые звоночки
Пятый раунд. Курт еле стоит на ногах. Качается. Один глаз почти закрылся от отека.
«Милый мой избитый. Хочу подойти, поцеловать синяк, и он пройдет. Как в детстве мама целовала ссадины. Правда, у мамы получалось лучше. И синяки были меньше».
Тонг По улыбается. Злобно. Косичка торчит победоносно.
«Не торжествуй раньше времени, косичка. Еще не вечер. Еще два раунда впереди. И я тебя жду. Как паук ждет муху. Терпеливо. Голодно».
Начинается раунд.
Тонг По наваливается сразу. Бьет жестко, быстро.
Курт защищается, но плохо. Устал. Руки опускаются.
«Держись, держись, не сдавайся. Ты же мой герой. Красивый герой. Немного избитый, но всё равно красивый».
Тонг По бьет ногой в бедро.
Хрясь.
Курт хромает.
«Ой! Нога! Бедная нога! Хотя нога у тебя красивая. Мускулистая. Я заметила еще когда ты танцевал. Стоп, не о том думаю!»
Смотрю на перчатки Тонг По.
Красные. Потертые. Блестят странно.
«Что это? Почему они блестят?»
Вглядываюсь внимательнее.
Липкие. Они липкие какие-то.
«Стоп. Это же...»
Память Камалы выдает подсказку: «Смола. На перчатках смола».
«Смола? Зачем смола на перчатках? Для лучшего сцепления? Или...»
Еще глубже копаюсь в чужой памяти.
«Смола + стекло = оружие. В смолу втыкают осколки стекла. Они прилипают. При ударе режут кожу».
«О БОЖЕ МОЙ!»
Смотрю на перчатки Тонг По снова.
Действительно. Блестят не только от смолы. Что-то еще там. Маленькое. Острое.
«Стекло. Там стекло. Прямо сейчас. На перчатках».
Пытаюсь сдержаться. Не бежать. Не кричать.
«Рано. Еще рано. Надо дождаться, пока порежет. Пока будут доказательства. Иначе не поверят».
Тонг По бьет. Перчатка скользит по щеке Курта.
Тонкая полоска крови.
«Вот! Вот оно! Порез! От стекла!»
Но еще не то. Еще мало. Надо больше доказательств.
«Один раунд. Еще один. Потерпи, милый. Я знаю, больно. Но еще чуть-чуть, и я тебя спасу».
Тонг По бьет снова. В лицо. В шею.
Порезы появляются. Маленькие. Странные. Не от обычных ударов.
«Держись. Держись. Сейчас. Еще один раунд, и я выхожу».
Колокол звенит.
Пятый закончен.
Курт в углу. Эрик вытирает кровь. Много крови. Больше, чем должно быть.
«Один раунд, красавчик. Последний. Потом я всё исправлю. Обещаю».
Раунд шестой. Подготовка к казни
Шестой раунд.
Курт еле держится. Зомби выглядит бодрее.
В углу Тонг По секундант возится с перчатками.
Протирает. Смазывает чем-то блестящим.
«Смола! Свежий слой! Добавляют прямо сейчас!»
Хочу подойти. Проверить. Остановить.
Ноги не идут. Тело не слушается.
«Нельзя. Рано. Без повода не подойдешь. Скажут: чего судья лезет без дела? Убирайся».
«Надо ждать. Ждать седьмого раунда. Когда порежет сильно. Когда все увидят. Тогда — бац! — и я во всеоружии».
Колокол.
Бойцы выходят.
Дерутся.
Тонг По методично разрушает Курта. Удар, удар, удар.
Порезов всё больше. Кровь течет.
«Милый мой. Как же тебе больно. Потерпи. Совсем чуть-чуть».
Курт падает.
Встает.
Падает снова.
Эрик за канатами кричит, почти плачет. Умоляет сдаться.
Курт мотает головой. Не сдается.
«Упрямый. Красивый и упрямый. За это я тебя и... люблю? Стоп. Оля. Ты его двадцать три раза по телевизору смотрела, а теперь любишь? Серьезно?»