— Мы лучше до дома потерпим.
Изба недовольно стукнула входной дверью и присела на лапах так, чтобы в нее можно было войти с земли. Женщина приглашающе махнула рукой.
— Заходите. Хотела бы зло вам сделать, давно бы сделала. Неужели, Кикимор, ты заставишь девочку с подвернутой ногой идти до поселения пешком? А я бы вас до опушки подбросила.
Лесн посмотрел на Высу и понял, что та в самом деле опирается на одну ногу. Заметив его интерес, девчонка поспешно распределила вес на обе и тут же ойкнула от боли. Полукровка осознал, что вдвоем они действительно отсюда далеко не уйдут, и нехотя согласился.
— Хорошо.
Они медленными шажками дошли до дома и кое-как поднялись по кривым ступенькам к приоткрытой двери. Следом шла незнакомка.
Домик был маленьким, но как ни странно уютным. Даже с учетом того, что вся мебель была прибита к полу. Лавки здесь одновременно являлись крышками ящиков, в которых хранились, судя по всему, вещи хозяев, полки имели выемки под посуду и всяческие крючки и держатели, дабы оная не разбилась. В одном углу лежала свернутая в рулон и перевязанная плетеной веревкой лежанка, к ближайшей стене был прибит черный ящик, наподобие тех, на которых кики готовили еду. Лесну даже захотелось подойти и рассмотреть его поближе: червей-огневиков он никогда вживую не видел, их добывали далеко-далеко в самом сердце болот и только для личного пользования болотных племен. Подросток с обидой покосился за окно. Если бы его не бросили, он мог бы быть частью этого болотного мира… А теперь не будет! Никогда! Ни за что! Ему вообще тут лучше! В смысле там, дома!
Перед присевшими за стол гостями поставили две деревянные кружки с ягодно-терпким запахом. Выса, сидевшая совсем рядом с Лесном, первой потянулась к кружке.
— Спасибо!
— Пей на здоровье.
Полукровка смотрел на напиток с сомнением. Женщина села на лавку в противоположном углу и разложила перед собой склянки.
— Коли пить не хочешь, иди сюда, синяк замажу.
Плечо действительно болело. Лесн подошел к спасительнице и присел рядом, высвободив из рукава одну руку. Его болячки молча протерли тряпкой, смоченной в теплой воле, и намазали чем-то вонючим.
— Вот и все. Заживет скоро, не волнуйся. Молодая загрызка была, неопытная, а то лежать бы тебе, дураку, сейчас на болотах.
Выса поперхнулась и закашляла. Женщина спокойно подошла, постучала ее по спине.
— Ты зачем змею-то трогал? — поинтересовалась хозяйка. Полукровка поерзал на лавке.
— Знакомый помочь попросил, — ответил он честно.
— Значит, оба дураки, — Вынесла вердикт незнакомка и обратилась уже к девчонке: — Вытягивай ногу, лечить будем.
Выса послушно положила пострадавшую конечность на лавку и, ожидая боли, закусила губу. Ее лодыжку осторожно осмотрели, затем намазали бурым составом и крепко накрепко перемотали длинной сетчатой полупрозрачной тряпкой.
— Не волнуйся, до Дня Урожая пройдет. Еще напляшешься.
Выса только украдкой горестно вздохнула. Лесн посмотрел на смущенную девчонку удивленно. Неужели она думает, что ее и на танец-то никто не пригласит? Может, подсказать Вихру позвать с собой к кострам хромоножку? Идея была неплохой, но полукровке почему-то она по душе не пришлась.
— Рытник поработал? — спросила женщина, задирая подол до колена и рассматривая голень, на которой белели шрамы. — Куда только твои родители смотрели! И что? Боишься до сих пор зверья?
Выса вцепилась пальцами в платье.
— Боюсь, — едва слышно прошептала она. — Я много кого боюсь. Особенно зеленокожих.
Лесн сделал вид, что не услышал, что она там бормочет. На ладони запеклась кровь от ссадины, и он начал сосредоточенно отковыривать засохшую корку. Ему как бы вообще до их разговора дела нет!
— Ну-ну! — незнакомка подлила гостье травяного отвара. — Маленькая еще, глупая. Ну, ничего, подрастешь, авось и свои мысли появятся.
Выса ничего не ответила. Наверно, потому что привыкла к такому отношению: бабка их с братом всегда звала дурачьем, бестолочами и глупцами.
— Что ж, держитесь крепче, пора вас домой доставлять. Хиж, давай к опушке!
Дом оторвал пузо, то есть пол, от земли, выпрямил лапы и неторопливым шагом направился в сторону поселения. Выса вцепилась руками в стол с таким рвением, что ее не отцепил бы и кузнец своими огромными ручищами. Лесн держался за лавку, на которой сидел и с удивлением наблюдал, как их спасительница, едва придерживаясь одной рукой за крючок в стене, с улыбкой попивает настой из его кружки. Подросток тут же ощутил сухость в горле и скрип песка на зубах. И почему он отказался от угощения? Вот всегда так: сделаешь что-нибудь умное, а окажешься в дураках! А сделаешь глупое — вообще себя умалишенным почувствуешь…