— Пожалуйста.
Выса посмотрела вопросительно, но не дождалась никакой реакции (проклятые слова никак не хотели идти на язык!!!!) и, немного поникшая, собралась пройти мимо. Лесн наконец-то отмер и схватил ее за рукав. А то уйдет еще, а он только-только почти собрался с духом!
— Выса, ты… потанцевала бы со мной у костров?
Она молчала, и парень поспешил уточнить:
— Хотя бы один танец?
— Почему один? — спросила она тихо, не пытаясь вырвать рукав. — Только я, наверно, плохо танцую. Смешно.
— Это не важно! — облегченно выдохнул Кикимор с чувством пожимая ее маленькую теплую ладошку. — Разрешаю оттоптать мне ноги! Так что, договорились?
— Договорились! — прошептала девчонка, не торопясь забирать руку. Лесн разжал пальцы. И вспомнил, как чуть не пропорол ей ладонь когтями. По коже пробежали уже совсем другие мурашки. Надо дома потренировать выпускать и втягивать эти проклятые когти! — Выса, а ты… Ты меня боишься?
Она замерла, закусила губу, серьезно обдумывая ответ. Она все делала вдумчиво и серьезно. И так, как считала правильным, даже если боялась. Он помнил ту встречу в лесу.
— Нет. Теперь нет.
На его лице помимо воли возникла глупая улыбка. Выса улыбнулась было в ответ, но заметила бегущего к ним Смеша и, быстро попрощавшись, пошла навстречу брату, однако Лесн заметил, что она два раза обернулась. Это обнадеживало. В конце концов все не так уж и плохо! У него есть имя, дом, замечательные родители и даже знакомая девчонка, согласившаяся с ним потанцевать у парных костров! В кои то веки полукровка возвращался из поселения в приподнятом настроении. Мать, что-то сосредоточенно вышивающая на крыльце, смотрела на его приближение одновременно радостно и удивленно.
— Произошло что-то хорошее?
Лесн смутился.
— Да так. Кажется, да. Мам, тут такое дело… Помнишь, ты Высе платье шила? У тебя мерки остались?
— Я помню талию каждого, на кого шила хоть раз! — с профессиональной гордостью заявила Плетунья.
— Как бы… Понимаешь, Выса платье порвала…по моей вине! Не могла бы ты ей сшить новое?
— Как — по твоей вине? — переполошилась тут же родительница. Лесн попытался прояснить ситуацию в весьма обтекаемых выражениях.
— Да у меня с Кривоносом разборки вышли, а в итоге досталось ее платью.
— Это что же за мальчишеские разборки, где девчонкам достается???
Нет, ну вот зачем ей подробности? Все равно же сплетничать не любит!
— Мам! — Лесн посмотрел на мать сурово. — Так сделаешь или нет?
Женщина попыталась что-то прочесть по лицу сына, но не преуспела. И с расспросами не полезешь вон, уже напрягся, смотрит исподлобья, словно она на его личный кусок земли зашла и еще знаки с него же требует за свое вторжение!
— Сделаю. Только помни: мужчины девушек никогда в свои разборки не втравливают!
— Да знаю я! — Лесн отмахнулся от очередных нравоучений. Мать с отцом говорили много умных вещей, но, когда слышишь их полезные советы по сто раз на день, начинаешь и самые мудрые из них воспринимать в штыки. — А сможешь еще одно сделать? Праздничное? Я не просто так прошу! Я помогу! Хочешь каждый день за тебя на болотном огороде работать буду?
Мать посмотрела на него изучающе, словно что-то прикидывала, а потом махнула рукой.
— Иди-ка ты отцу помогать, а там разберемся.
И она вернулась к шитью, бурча себе под нос что-то ворчливое о нравах современных детей. Однако ее заинтересованный взгляд уже задумчиво блуждал по лежащему рядом куску ткани, пока пальцы уверенно и ровно выводили стежок за стежком. Лесн поблагодарил маму за помощь и убежал к отцу. Им предстояло еще много работы: навести новые краски, раскрасить ими ткани и рисунки на деревянных дощечках, покрыть праздничные фигурки тонким слоем смоляной вытяжки — она делала дерево гладким и блестящим. А отец потом еще долго будет стоять над рисунками, проводя над ними пальцами — добавлять тень или свет, переносить птицу то на дерево, то в гнездо, и т. д., и только когда композиция его полностью устроит, он наконец махнет рукой «запечатывая» картинку и уйдет спать. Лесн любил смотреть, как вдумчиво и неторопливо работает отец, как меняется изображение по мановению его руки. Интересно, а какая магия у хромоножки?
Эх, как хорошо, что он все-таки решился и поговорил с Высой!
И как жалко, что нельзя поделиться радостью с другом…
Красник выходил от главы поселения уже в сумерках. Сделанное им ко Дню Урожая одобрили, с недоделанным поторопили, заказали еще несколько фигур и картинок. В кармане позвякивали знаки, впереди ждала любимая работа с деревом и красками, и мужчина пребывал после разговора с Чернобородом в прекраснейшем расположении духа. Полюбовался на звездное небо, глубоко вдохнул ночной воздух, всмотрелся в загадочные сумеречные тени.