Под большим старым Гигантом на криво сколоченной старой скамейке сидел мор и неторопливо ел из стоявшей рядом корзинки черные ягоды.
— Здравствуй, Художник.
— Желаю здравствовать, мор.
Красник хотел было пройти мимо, но вспомнил наблюдения последних дней и остановился.
— Зачем мальчишек ссорите?
Хил развел руками.
— Мы в дела разинов не лезем. Мы ждем своего соплеменника — и только.
Красник огладил короткую бороду.
— Зря ждете.
— Не зря, — улыбнулся мор. — Он придет, Художник. Если не до обретения Силы, то после.
— Ему не нужна ваша сила.
— Нужна. Ты даже не представляешь насколько четырнадцатилетнему мальчишке-изгою нужно осознание собственной значимости и даже превосходства над остальными. Теми самыми, которые его не замечали, отвергали, преследовали. Рано или поздно он найдет наследие и примет его. Примет с радостью и с жаждой. А потом нам останется только правильно подобрать слова. Поверь, тебе надо бояться того, что он тут останется, а не того, что он уйдет. Потому что что может задержать его здесь кроме мести?
— Любовь. Дружба.
Мор рассмеялся.
— Ты либо слишком наивен, либо просто глуп, если действительно так считаешь. Впрочем, это равноценные понятия. Твои слова пусты. Любовь явно переоценивают. Если она вообще существует. А дружба — это просто торговые отношения. Я тебе, ты мне, вот и все. Бартер чувствами.
Красник не стал переубеждать мора или что-то ему доказывать. Зачем открывать врагу (а человек, пытающийся отобрать у тебя ребенка, может быть только врагом!) некую значимую истину? Пусть остается при своем мнении, так только лучше. Главное, что сам Лесн знает, что родители его любят, а остальное неважно. Художник проверил на месте ли кулек со сладостями, которые он купил на последние знаки перед походом к главе — знал, что разговор затянется, и лавка к концу их беседы уже будет закрыта, обнаружил сверток в кармане и, напевая себе под нос задорную поселенческую песню, зашагал к дому. К жене и сыну.
Мор остался сидеть на старой скамейке, в одиночестве поедая черные приторные ягоды при свете звезд.
Лесн слышал разговоры, что Угел, по неосторожности поджегший летний домик Красины, заставил одного из друзей лжесвидетельствовать против Жада, за что потом от последнего и получил. Кривонос был старше пахарского сына, но слабее, да и драться предпочитал нечестными методами, так что в схватке один на один ему от Жада Кулака досталось знатно. Правда, говорят, и оболганного парня тоже побили неплохо. Пару дней он даже работать с отцом не выходил, но потом опять появился на поле — с синяками на лице, прихрамывающий и очень хмурый. Поэтому Лесн счел, что у знакомого все относительно в порядке. Однако теперь, когда они встретились на краю деревни, полукровка заметил, что Жад идет ссутулившись, брови его нахмурены, а волосы немного отросли, хотя раньше парень всегда стригся очень коротко.
— Здравствуй.
— Здравствуй.
Они остановились и застыли напротив друг друга. Полукровка не нашел ничего лучше, как спросить:
— Ты как?
Жад, которого теперь стали звать Кулак, неопределенно махнул левой рукой — правой он держал под уздцы коня. А потом его вдруг прорвало:
— Слушай, как ты это все время терпишь? Все знают, какой ты, лучше тебя самого! Весь поселение тебе кости перемывает ежедневно! А у меня она одна за все Бровки старается! Она же такая умная, она мать! Ей виднее, почему я сделал то или это, даже если я этого и не делал! Ей виднее, кто хороший, а кто плохой, даже если она с ними и не разговаривала-то ни разу! А самое главное, что не скажи — не слышит! Будто нет меня! Будто я не говорю, а на лисьем тявкаю! Объясняешь-объясняешь, а она отвечает, словно ни одного слова из произнесенных не заметила! И талдычит опять свое! То же самое! У меня уже сил нет это слушать! Отец говорит, любимых надо принимать такими, какие они есть, но как же ее принимать, если с ней даже поговорить невозможно? Жад сходи, Жад принеси, Жад подай, Жад присмотри — дел надает больше, чем отцу, а смотрит, словно на грудничка неразумного! И не слышит! Я вон с Гигантом наверно если стану разговаривать или с ореховым кустом, и то более продуктивно выйдет! У нее же на все свое мнение! И оно конечно самое правильное! Бесит!