Лицо главы перекосилось от испуга…
Свист воздуха.
Холод от клинка Смеш почувствовал еще до прикосновения призрачного лезвия.
Вот и все.
Или нет?
Нет, не может быть! Смерть не приходит в таком юном возрасте!
Смеш открыл глаза. Зеленое бесстрастное лицо Кикимора, медленно опускающего нож на его грудь, находилось так близко, что мальчик чувствовал кожей чужое дыхание.
— Ты не убьешь меня! — выкрикнул он вдруг, с ужасом взирая на нож. Оружие замерло в двух пальцах от его рубахи.
— Почему? — изумленно спросил полукровка. Смеш криво и уже нагловато улыбнулся.
— В лесу тогда ты нас не убил, хоть глаза у тебя были бешеные. Так мой брат Пончик выглядит, когда ему предлагают отложить пирожок и съесть луковый суп, например. И потом ты меня не тронул, хоть и злился ужасно. А ведь что может быть проще: выкинуть под солнечную каплю! Зубами скрипел, а не отпустил! Нет, у нашего Лесна кишка тонка для подобного жертвоприношения.
Кикимор загадочно улыбнулся…
Друг ли? Лесн всегда знал, как тяжело дается Вихру одиночество, и теперь… То, что произошло — это случайность? Или месть? Или…выверенный до мельчайших нюансов жест?
Да, Сирота помнил, что говорил друг во время ссоры. И что было до этого. И после. И что он сам наговорил в ответ. И не только слова отпечатались в его памяти, но и жесты, взгляды, движения.
Подросток впился взглядом в спину мора, собирающего в корзину разложенную на столе снедь и сжав кулаки, сообщил:
— Я не верю вам! Лесн так поступить не мог! Это не Лесн!
Мор замер…
Отомстить. Красивое слово, но какое-то неправильное. И тем ужаснее было то, что Выса почувствовала глубокую жажду к отмщению. Она никогда не была злопамятна, но сложно оставаться кротким человеком, когда у тебя отобрали самое дорогое.
Бабушка смотрела на нее, не мигая.
— Месть, — хриплым голосом медленно прошептала Выса, словно пробовала слово на вкус. М-е-с-т-ь.
А ведь Лесн мог отомстить и ей, и Смешу не раз. Тем более было за что. За обидные россказни их бабки, за их наивную в них веру. За ее страх перед видом полукровки. За вечные провокации со стороны брата. Но полукровка не обидел их не разу. Ни прилюдно, ни наедине. Ее из беды выручил, брата собой прикрыл.
Выса оторвала взгляд от передника и посмотрела на бесстрастное бабушкино лицо.
— Нет. Это не Лесн.
Она попробовала дернуть ногами, но у нее ничего не вышло. Жита тяжелым немигающим взглядом следила за попытками внучки свалиться со скамьи.
— Это не Лесн! — повторила Выса более уверенно и опять попыталась дернуть ногами…
Нет теперь у Жада ни силы, ни семьи… Плата? За чужое наследие? Что там говорила мать? Может можно это как-то вернуть назад? У кого спросить бы? У Кикимора? Но он вряд ли захочет меняться обратно. Тем более, если он и привел их туда для того, чтобы расплатиться за свою Силу. Но тогда…
Стоп! Ведь Лесн его не звал! Никого не звал, кроме Вихра! Они сами навязались ему в попутчики. Значит, все несколько сложнее, чем кажется.
Жада опять накрыл приступ кашля. Когда он наконец распрямился, скрип колес уже почти не был слышен. Жад встал, держась за деревянный столб.
— Ну нет! — упрямо проговорил он. — Я в эту ерунду не поверю! Ни за что на свете!
Надо найти лошадь и поехать следом за родней. Пешком он вряд ли дойдет. А их надо догнать. Срочно!
Жад стал медленно спускаться вниз по ступенькам крыльца.
Дрогнул деревянный столб…
Лис попятился. Принюхался. Да, это его человек. И — нет, не его.
Лис предупреждающе тявкнул и убежал в лес. Искать своего человека.
Искать брата, а не хозяина.
Лесн очнулся вечером. Солнце клонилось к закату, глаза пирамиды уже закрылись, но из-под каменных век еще вился странный синеватый дым. Полукровка встал и осмотрелся. Увы, никого из своей "команды", он не увидел. Как же так? Что произошло?
— Они тебя бросили. Испугались — и ушли.
Лесн обернулся. На большом валуне, покрытом мхом, сидел некто то ли слишком худой и невысокий, то ли подросток. Вид он имел вполне человеческий, если не считать, что вместо лица у него была лисья морда. Одет неизвестный был странно: в рубаху ниже колена, из-под которой торчали суженные к щиколоткам штаны. В этих краях такого не носили. Ну, точнее там, где родился и жил Лесн.