– Вот это да! – заворожено выдохнула Руха. – А я только грибников иногда белыми подальше в лес заманю, а там уже леший кряхтит, воет, ветками хрустит. Или если кто купается, под водой трогаю. Самое интересное, конечно, когда туристы с палатками, но это редко. Зато уж тут раздолье: и кошмары, и насекомые, и холодом подуть, и палку обернуть змеиным мороком… А самое лучшее – в ухо ночью шептать. Потом всю зиму вспоминаю, как они в темноте по бурелому убегали, смеюсь до слез.
– Это ты молодец, – Чучумора одобрительно моргнула и вышла из открывшихся дверей. – Ну, а тут у нас палаты. Первое хирургическое. Там мужики, там тетки. Тут надо, чтобы в каждой палате кто-нибудь храпел. Мужики обычно сами справляются, правда, им это спать особо не мешает. А с тетками надо постараться. Вот, заходи в седьмую.
– Как тут у вас все… – Руха огляделась восторженно: койки белые, стены чистые, тумбочки с ящиками. – Тяжело, наверное, их пугать, им тут вон как уютно.
– Ничего, справляемся, – главная важно подплыла к одной пациентке, взяла с ее тумбы пачку печенья и принялась каждое методично облизывать.
– А это зачем?
– Странная ты… Что ей, без золотистого стафилококка выписываться? Синегнойку в том месяце вывели, до сих пор плохо растет, аж во рту противно. Думаю, к лету как раз новую выращу и сразу после мойки пойду на стетоскопы чихать. Все надо блюсти, все самой…
– Совсем вы себя не жалеете! – сочувственно покачала головой Руха. – Так, а с храпом что?
– Ну да. Вот на кого из них, по-твоему, храп насылать?
Руха оглядела палату: у окна старушка крошечная, ближе к двери – дама бальзаковского возраста, а у противоположной стены – грузная тетка, почти как у них в Ляхах в продуктовом, и молоденькая совсем девушка, с какой стороны ни глянь – фея.
– Ясно дело, вот на эту! – ткнула корявым пальцем в «продавщицу».
– Э, сразу видно, дилетант! – Чучумора хмыкнула. – От нее и так все храпа ждут, никакой новизны и свежести, ей терять нечего. А ты вот попробуй наслать на феечку! Представляешь? Она у нас модель первосортная, поедет с таким же красотками на съемки – и как даст храпака! Или из депутатов к кому-нибудь с ночевкой… Вот стыд-то! Это другой разговор!
– Ооо! – понимающе протянула Руха.
– Ну, давай, посмотрю, как ты работаешь.
Руха помялась на месте, нерешительно двинулась в сторону своей первой пациентки, ступая на потертый больничный линолеум, словно тот был из хрусталя. Кряхтя влезла на койку, заползла девушке на шею, набрала побольше воздуха так, что все внутри заклокотало и захрюкало, и выдохнула бедолаге в ноздрю. Та пошевелилась, пушистые ресницы дрогнули, но веки остались закрытыми. Она была бы похожа на сказочную царевну, ждущую своего королевича, если бы не раскатистый, зычный храп, донесшийся в ту же секунду из ее прелестного изогнутого ротика.
– Методы немного топорные, – поморщилась Чучумора. – Но работает. Хотя можно было бы и поизящнее… Обычно, у меня один храпун на палату, но так уж и быть, покажу…
Она деловито посеменила к бальзаковской даме, вытирая халатом пол, повыше засучила рукав и одним быстрым движением сунула ей в нос указательный палец. Крутанула, что-то хрустнуло, и стены палаты содрогнулись от храпа с хорошим ямщицким посвистом.
– Вот это да! – Руха не удержалась и захлопала в ладоши. – Экая вы искусница!
– Что есть, того не отнять, – без ложной скромности заявила Чучумора. – Что еще у нас по палатным? А, метеоризм.
– Метеорит?! Из космоса прямо?!
– Газы по-нашему. Тут надо хорошенько кишками покрутить. Чтобы утром на дежурной сестре глаза резало. Тогда и спать лучше будут, и проветривать. Сквозняками надуют, синегнойка моя крепче взойдет. Ясно тебе?
– Чего ж не ясного, – закивала Руха.
– Если хорошо постараться, можно звук настроить, чтобы с храпунами гармония получилась… Но не все сразу.
– А еще что можно? Кошмары?
– Про кошмары я тебе попозже расскажу. В палатах работа помельче. Можно вещи в тумбочках местами менять, золотишко прятать. Еще днем, когда капельницы привезут, их замедлять. Чтобы часа два капало, не меньше. Вены на руках от медсестры мороком скрывать, чтобы та поднатужилась и как следует больного иголкой потыкала. Для кровообращения, между прочим, очень полезно. У мужиков еще накурить можно, чтобы им от врачей потом досталось. Или пальцем у виска щелкать, чтобы прицел сбивать. Иначе уборщице в их туалете делать будет нечего. Ладно, дальше пойдем.