Сыщики переглянулись и молча сели. С сыном русалки на его территории особо не повоюешь. То есть кикимора, наверное, смогла бы вырваться, но Гомеза ей на себе не дотащить, так что…
Между тем док ловко плюхнул на жаровню четыре маленьких турки и одним жестом ополоснул стоящие на столике чашки. Кофе в сыскном отделе – это нечто особенное. Ледяная вода из фонтана – Молино знал, что кикиморе важно пить эту воду хотя бы раз в день, – крупно помолотые зерна, растертые в ступке с бутоном гвоздики, шарик перца… Когда пенка поднялась аппетитной шапочкой, доктор подхватил по две турки в каждую руку и протянул одну пару кикиморе:
– Наливай, красавица. Остальное сами!
Карина ловко налила кофе себе и сержанту. В свою чашку добавила кубик тростникового сахара и немного мускатного ореха, напарнику – три куска сахара и сливки. Док наливал кофе себе и лейтенанту.
Пока они все это проделывали, дон Аугусто молчал. Однако, сделав первый глоток, столичный гость не выдержал:
– Это восхитительно, доктор Молино! Такой вкусный кофе я пил только в доме моей матушки!
– Рад, что смог угодить, дон лейтенант! – с легкой насмешкой в голосе отозвался сын русалки. – А теперь удовлетворите мое любопытство: что новенького появилось в столичных моргах?
– О, думаю, вам будет интересно узнать, что наши столичные медики научились сохранять жидкости тела длительное время, а порой даже вопрошать их. Правда, для этого требуется сильная водная магия и кое-какие инструменты.
– Какие именно? – живо поинтересовался доктор.
Он очень любил всяческие новшества и активно их применял как в обычной практике, так и на службе полиции.
– В первую очередь нужны пробирки из тонкого, но прочного стекла, – сказал лейтенант. – Не каждый стеклодув умеет сделать их правильно. Кровь или другие жидкости берут специальной серебряной трубкой, заливают в пробирку и затыкают новенькой пробкой. Потом эти пробирки в специальной подставке ставят в артефакторный сундук, закрытый рунами охлаждения, нетления и еще дюжиной охранных знаков.
– Потрясающе! – выдохнул док, не собираясь прерывать интересную беседу. – А как эти жидкости допрашивают?
– О, – лейтенант перешел на доверительный тон, – в Академии высокого магического искусства разработали прибор, который показывает мельчайшие частицы жидкостей. Студенты сейчас заняты составлением таблиц всевозможных образцов, чтобы даже не маги могли обнаружить, скажем, примеси ядов или крепкого вина.
– Восхитительно! – доктор пришел в истинный восторг. – А маги? Как это делают маги?
– Для обладающих силой составлен свод заклинаний, заменяющих этот прибор, – поведал дон Медина, допивая кофе. – К сожалению, я не прихватил с собой сборник последних инструкций, но, полагаю, скоро его вам пришлют.
– Это будет очень-очень интересно! – почти пропел Молино, и Карина невольно поморщилась.
Насколько она знала сына русалки, он из кожи вылезет раньше линьки, разорит материнскую устричную отмель, но раздобудет и пробирки, и заклинания, и прибор. Деньги могут многое. А Молино – от всей души преданный науке почти человек, готов для науки на все.
– Док, так что с нашим семейством? – спросила кикимора, одним глотком допивая кофе.
– А, да! Идемте, синьорита, результат прелюбопытный!
Сыщики с готовностью поднялись и отправились по новой цепочке сияющих морских огней. К особому неудовольствию Карины, столичный лейтенант отправился вместе с ними.
Тела хранились на полках в отдельной комнате. Стены тут были покрыты изморозью, дыхание вырывалось облачком пара, а у дверей висели теплые плащи – чтобы док и его помощники не мерзли во время работы.
– Собственно, показывать особо нечего, – Молино подвел гостей к полкам, на которых лежали накрытые дерюгой тела. – Раны ножевые. Разрезы такие, что я предполагаю длинное лезвие с зазубринами. На одежде обнаружена рыбья чешуя, морская соль и табачные крошки. В ранах – то же самое.
– Морская соль, чешуя, нож… Убийца – рыбак?
– Может быть. Кстати, табак жевательный, черный.
Кикимора покивала. «Черный» табак, смешанный со смолой и некоторыми стимулирующими травами, жевали моряки, грузчики и рыбаки. Снова морской след. Искать нужно в порту.
– Больше ничего? Никаких знаков, сорванных украшений или, там, попыток нацарапать ножом «я тебя любил»? – уточнила Карина.
– Увы, – развел руками док, – всё, что удалось узнать, я вам сообщил.