— Какая повестка? — спросил я.
— Мы ещё до конца не разобрались, — сказала Бриджет.
Спарки спросил:
— А кто у нас новый член команды?
Бриджет сказала:
— Они звали его Гитлером, а я зову его Уинстоном.
Будто подтверждая, что он осознаёт смену имени, Уинстон взвыл — вой поднялся от баса к сопрано.
Я сказал:
— Это боевой пёс.
Уинстон прижался ко мне и лизнул в шею.
Я сказал:
— Он может убивать одним дыханием.
— Эти уроды за ним не ухаживали, — сказала Бриджет. — Мы, как только сможем, свозим его к ветеринару: искупаем, почистим зубы, проверим прививки — чтобы всё было как надо.
Я напомнил:
— Мы вообще-то спасаемся бегством, потому что нам грозит смерть.
— Это не значит, что мы не будем мыться и чистить зубы, Куинн.
— То есть ты его оставляешь?
Она обернулась ко мне и улыбнулась.
— А тебя я ведь оставляю, правда?
| 16 |
Мотель тянул всего на одну звезду, но номера там были столь же чистыми, сколь и потёртыми. Нашлись три соседних номера, один за другим. Это было из тех мест, где при оплате наличными вперёд у тебя даже не попросят удостоверение личности. Да что там: клерк на ресепшене был настолько не любопытен, что, наверное, взял бы деньги и выдал ключ, даже если бы ты явился с окровавленными руками и кинжалом в зубах.
Мы собрались в среднем номере — там, где должна была ночевать Бриджет. Вывалили на кровать дорожную сумку. Мы втроём уселись считать деньги, а новейший из наших беглецов тем временем умял две банки гурманского собачьего корма, купленного по дороге в супермаркете.
Уинстона, похоже, ничуть не смущало, что ест он из мягкой пластиковой миски — дешёвого аналога Tupperware, тоже купленного там же. Он то и дело поднимал голову от еды с выражением искреннего изумления, словно говорил: Если тут такая вкуснота, какого чёрта они кормили меня дешёвым кормом с глазами?
Когда я насчитал тридцать пять тысяч, а Бриджет — сорок, она сдвинула наши кучки и переложила деньги в другой пластиковый контейнер с крышкой.
— Дед досчитает сам. А мы с тобой поедем искать машину.
— Десять минут одиннадцатого, — сказал я. — Кто продаёт машину в такое время ночи?
— Сейчас узнаем, милый.
— До утра не подождёт?
— Нет. Buick уже засвечен. Надо от него избавиться.
— Развлекайтесь, детишки, — сказал Спарки.
Уинстон запрыгнул на кровать — возможно, чтобы помочь нам с подсчётом.
— Похоже, ты перевоспитала Уинстона, но где-то в глубине он всё равно тот самый боевой пёс, каким был. Ты правда собираешься оставлять своего деда с ним наедине?
— Дед ему ничего не сделает, — сказала она, выводя меня к Buick.
Мотель был забит, и вывеску у него погасили. Над нами раскинулось бесконечное море тьмы, и несчётные звёзды светились, как огни фарватера. Из-за сухого климата в Тусоне редко бывает сплошная облачность — здесь больше солнечных часов, чем почти в любом другом городе страны, — и ночное небо дарит зрелище вечности.
Бриджет вела машину потому, что её психический магнетизм был развит лучше моего, и потому, что она куда увереннее меня была в том, что мы сумеем найти человека, готового продать нам автомобиль в такой час.
— Уверенность, — сказала она, — повышает эффективность и точность магнетизма.
— А что ты была уверена найти тогда, когда вместо этого нашла бомбовую мастерскую?
— Не язви, Куинн.
— Нет, мне правда интересно.
Мы катили по бульвару, свернули на улицу потише, потом нырнули в переулок.
— В прошлом году мы ездили на машине в Остин, — сказала Бриджет. — У деда был старый приятель, с которым он потерял связь. Гарри Писмейкер. Ходили слухи, что Гарри перебрался в окрестности Остина, но в телефонном справочнике мы его не нашли. И вот дед рассказывал мне красочные истории про этого Писмейкера, а мы дали магнетизму вести нас. Он притянул нас к небольшому промышленному зданию с вывеской «ПИСМЕЙКЕР ЮНАЙТЕД». Мы вошли через главный вход. В приёмной никого не было. Имелась кнопка вызова, но она не работала. Дед есть дед — он открыл калитку в стойке и пошёл искать кого-нибудь, а я за ним. Мы нашли большую комнату: вдоль одной стены в стойках стояли, может, сотня штурмовых винтовок и дробовиков. В центре — столы, за которыми трое парней собирали бомбы из брикетов пластичной взрывчатки C-4 и сотовых телефонов в качестве детонаторов. Казалось бы, у террористов должно быть хоть какое-то чувство безопасности, но нет. Впрочем, у людей, которые увлекаются подобным, обычно недостаёт восьми карт до полной колоды.