Часть четвёртая
| 25 |
Бриджет так погрузилась в задачу — вести машину вслепую и на скорости, — что под воздействием психического магнетизма казалась почти в трансе.
Всё, что было за лобовым стеклом и в трёх зеркалах, выглядело видением — жуткий, фантомный ландшафт: смутно различимая вблизи меловая почва, словно невещественная, как стелющийся ядовитый туман; озёра темноты вдали; щетинистые кочки странной, насекомоподобной растительности, дрожащие мимо так, будто двигались они, а не Explorer; вертикальные силуэты — настолько бледные и размытые ливнем, что походили скорее не на вздымающиеся скалы, а на проявляющихся духов, укутанных эктоплазмой. Чёрный дождь заливал ночь чернилами, но в отсвете приборной панели капли, разбиваясь о стекло, становились тусклым серебром.
Военный транспорт нёсся вплотную за нами; за рулём сидел кто-то в очках ночного видения, которые, без сомнения, позволяли ему смотреть с уверенностью: в инфракрасном диапазоне всегда есть свет, которого мы без помощи приборов не видим. В зеркале справа, сквозь дождевую пелену, решётка грузовика напоминала оскал призрачной угрозы во сне. Он был так близко, что, ударь Бриджет ногой по тормозу, нас бы догнали в зад с такой силой, что топливный бак разорвало бы; когда бы мы опрокинулись и покатились огненным шаром, какая бы сила ни избрала нас быть aluf shel halakha, она была бы ужасно разочарована.
— Ох, дерьмо! — воскликнула Бриджет.
Предчувствуя угрозу ещё до того, как она проявилась, она резко выкрутила руль вправо — в тот миг, когда справа налетел второй вездеходный транспорт и пронёсся мимо нас так, будто водитель собирался протаранить Explorer. Если эта машина и впрямь была так бронирована, как казалось, она могла бы ударить нас в бок — Т-образно — и сама при этом почти не пострадать, как и те, кто сидел внутри.
Мне было очевидно четыре вещи. Во-первых, ISA было настроено схватить нас столь же упорно, как Койот Вайл И. — поймать Дорожного Бегуна. Во-вторых, бюджет у ISA был чудовищный, а техника — куда более грозная, чем любые ловушки и игрушки, которые койот мог бы заказать у Acme. В-третьих, эти транспорты были достаточно большими, чтобы везти семерых помимо водителя, а значит, в сумме за нами шли четырнадцать агентов — тяжело вооружённых, злых из-за того, как всё обернулось в закусочной Бинов, и ещё более злых из-за двух убитых агентов на ранчо «Свитуотер Флаинг Эф». В-четвёртых, до этой минуты я недостаточно всерьёз воспринимал предчувствие Бриджет: что по меньшей мере один из нас в ближайшем будущем погибнет.
Она снова рванула на запад так резко, что мне почудилось: мы на аттракционе. Я был сосредоточен не так, как Бриджет, но и меня начало затягивать неодолимой силой психического магнетизма; я почувствовал: единственная надежда — прямо впереди, и скорость решает всё. Она разогналась до тридцати пяти, до сорока, проламывая низкий кустарник, который скрёбся о днище. Мы провалились на несколько футов в голую ложбину, взлетели из неё, провалились в следующую и выскочили снова — шины заикались по каменистой земле. Explorer попал на мягкий грунт, который вцепился в колёса и замедлил нас, но хотя бы одно колесо нашло сцепление и вытащило нас из этой трясины. Мы снова ускорились.
Слева от нас, примерно в двенадцати футах, второй транспорт — тот самый, что пытался ударить нас в борт, — шёл параллельно Explorer. В сплошной стене дождя машина без огней мерцала, как мираж. Окна, похоже, были наглухо тонированы; я не видел ни водителя, ни пассажиров в кабине.
Взгляд в боковое зеркало подтвердил: первый транспорт отстал настолько, что ночь и буря оставили от преследователя лишь едва заметный намёк. Я решил, что два водителя ISA, поддерживая связь, согласились: новичок поведёт атаку и доведёт нас до капитуляции.
— Если он был настолько безумен, что попытался ударить нас в борт, — сказал я, — значит, сейчас он пойдёт на боковой таран.
Военный транспорт был тяжелее Explorer и имел более низкий центр тяжести. Такие внедорожники, как наш, в экстремальных условиях легко переворачиваются, а когда тебя раз за разом долбит пятитонная махина — это и есть определение «экстрима».
— Он точно ударит нас вбок. Наверняка.
Бриджет побелела до зомби-бледности; свет приборной панели рисовал на лбу и щеках мертвенно-зелёные блики; челюсти у неё были стиснуты, зубы оскалены в яростной гримасе; тонкая испарина покрывала лицо от лба до подбородка, и с кончика носа свисала одна крупная солёная капля. Выглядела она потрясающе.