— А мне всегда казалось, что спрей — ну, слегка кисленькая клубника, но с мятой, — и дальше разговор спасло прибытие Mercury Mountaineer.
Мы договорились, что ключ оставим в замке зажигания Explorer. Позже Уоллес и Эрскин бросят машину где-нибудь в округе, подальше от своей автономной зоны.
Бриджет вывела нас из Республики Бибса; я сидел рядом на пассажирском и сказал:
— Ты поняла, ты видела: Эрскин — Нихилим.
— Он хорошо держит маску, — сказала она. — Я не увидела его насквозь, пока он не начал нести этот бред — про то, что то, что мы любим, определяется тем, что мы ненавидим, и тем, насколько сильно мы ненавидим.
— А… — сказал я, несколько сдувшись. — Я понял, кто он, только когда мы закрыли сделку и отдали деньги Уоллесу. И то — я всего на секунду увидел… ну… его руку-щупальце. Я не знал, увидела ли ты правду о нём. Я пытался привлечь твоё внимание и предупредить.
— Да, милый, — сказала она. — Я догадалась, что ты не просто изображаешь человека, который подавился рыбьей костью.
— Ты всё время трогала Эрскина. Как ты могла знать, кто он такой, и всё равно его трогать?
— Сначала я хотела отвлечь его от твоего многозначительного покашливания. Но каждое прикосновение приносило мне видение.
— Предчувствие?
— Нет. Маленькие видения. Короткие, но пугающе яркие.
— О чём?
— Скажу, когда мы загрузим эту малышку.
На асфальтовой полосе она свернула вправо и проехала мимо Explorer, где за рулём ждал Спарки Рэйнкинг.
У заднего окна, под присмотром Пантеи, Уинстон наблюдал за нами. Вид у него был такой, будто он удивлён, что мы выжили. На мгновение наши взгляды сцепились, и я увидел себя его глазами — увидел Mercury Mountaineer, своё лицо, бледное в свете приборной панели, — и почувствовал то, что чувствовал он: мощный восторг и любовь невинного собачьего сердца. Связь длилась секунды две, но её удар оставил меня без дыхания почти на полминуты.
Бриджет съехала на обочину, остановилась и сдала назад так, чтобы задние двери машин совпали.
Когда я снова смог дышать, я сказал:
— Сейчас что-то произошло. У меня развивается твоя звериная психо-телепатия-и-что-там-ещё. Я видел себя глазами Уинстона. Я чувствовал то, что чувствовал он.
— Я никогда не видела глазами животного, — сказала она. — Ты опережаешь меня в этой части, Куинн.
— Что дальше? — спросил я.
— Вот именно. Что дальше?
В свете луны, клонящейся к западу, мы вчетвером быстро перегрузили багаж из Ford в Mercury.
Если в детстве я и воображал, что стану сверхъестественно одарённым стражем чего-то там, я никогда бы не подумал, что мои силы окажутся такими жалкими, как выяснилось, и что значительную часть времени я буду торговаться из-за подержанных машин. Если идея была в том, чтобы держать меня в смирении и не дать мне зазнаться, как Ришон из первой вселенной, — она работала.
Когда мы уже сидели в наших новых колёсах — Бриджет снова за рулём, Спарки сзади вместе с Пантеей и псом, — я сказал:
— Мы собираемся устроить им ловушку? Мы собираемся убрать Нихилима, Эрскина? А Уоллес? Он не Нихилим. Он придурок, жалкий дуралей, но он ещё и плохой парень.
— Мы не будем убирать ни того, ни другого, — сказала Бриджет. — Они будут слишком настороже. К тому же мы не можем истребить всех Нихилимов в мире. Мы — лишь одна из многих команд. Правда же, Пантея?
— Насколько я понимаю, да, — сказала Пантея Чинг.
— И потом, — сказала Бриджет, — когда я прикасалась к Эрскину, я увидела, куда нам нужно, и нам нужно туда скоро. Скоро всё станет диким и отчаянным.
Прежде чем я успел спросить, куда именно, Спарки сказал:
— Что, чёрт возьми, произошло в этой дурацкой долбаной автономной зоне?
Пока мы объясняли, мы проехали несколько миль по двухполосному асфальту, затем свернули на гравийку — и только тогда я наконец спросил Бриджет, куда мы направляемся и что именно она видела в серии быстрых видений, вызванных прикосновениями к Нихилиму.
— Сегодня ночью мы заляжем на дно. А завтра… — Она замолчала, и по её профилю я впервые увидел страх — чистый, без примеси. Счастливый воин, который умел находить хотя бы ниточку юмора в каждой опасности, в каждом ужасе, не мог найти ничего, что заставило бы её улыбнуться тому, что ждало нас завтра, и, похоже, не могла даже заставить себя произнести вслух, куда мы направляемся.
С заднего сиденья Пантея Чинг сказала:
— Это странное место примерно в шести милях от городка Ахо.
Бриджет посмотрела в зеркало заднего вида.
— Ты тоже это видела?
— В тот момент, когда ты коснулась Нихилима, — сказала Пантея, — я получила видение места, где мы должны быть завтра. Он называет его «Оазис». Он говорит, что тёмные воды там святы, что они даруют вечную жизнь.