Окружённый военной зоной, резервацией, национальным памятником и заповедником, оставшийся участок свободной земли — неправильной формы — примерно двадцать миль с севера на юг и пятнадцать с востока на запад. Ахо находится в центре северо-западного квадранта этого пазлового куска округа Пайма. Теоретически, значит, Оазис Света должен был быть не дальше восьми миль от Ахо — но на деле оказался гораздо дальше, необъяснимо дальше.
Поскольку Бриджет не торопилась к Оазису, поскольку никто из нас не подгонял её, поскольку мы остановились у круглосуточной лавки на окраине Тусона за шоколадками и колой, а потом снова остановились в городке Селлс — за бензином, сэндвичами и по нужде, — было 2:53 дня, когда мы добрались до развязки, где трасса штата 86 встречалась с 85-й у крошечного городка Уай, как раз и названного «Почему», в десяти милях к югу от Ахо.
Мы повернули на север на трассу штата 85. Не доезжая четырёх миль до Ахо, Бриджет сбросила скорость. Она прищурилась, вглядываясь в выжженную солнцем землю справа, и свернула с асфальта на плотную грунтовую колею, куда тянул психический магнетизм. Дорога вела — или казалось, что ведёт — на северо-восток, но однообразие ландшафта и солнечный блеск, отражающийся от всего вокруг, делали нас беззащитными перед дезориентацией. Как кобры, извивающиеся под музыку флейты, над раскалённым камнем поднимались тепловые змеи, и всё впереди казалось скрытым за прозрачной занавесью, которая рябила, будто отдёргивая, — но до конца так и не открываясь.
Первым заподозрил неладное Спарки: будто бы мы снова и снова проезжаем одни и те же несколько миль, словно влетели в временную петлю — как в фильме «День сурка».
— Мы едем в никуда — только туда, где уже были. Та каменная гряда, тот куст кактусов, та куча развалин, которая когда-то могла быть миссионерской церковью, — чёрт побери, я всё это видел уже больше одного раза.
Его слова будто выдернули и остальных из транса: теперь мы заметили и подтвердили то, что он увидел.
— По одометру, — сказала Бриджет, — мы отъехали от шоссе на восемнадцать миль.
Она взглянула на часы.
— Как так вышло?
— Вон там! — сказал Спарки, показывая через лобовое стекло. — Степной сокол. По меньшей мере два раза я видел, как он делает тот же самый круг, тот же самый вираж и пикирует за добычей.
Когда сокол взмыл над землёй, унося ту самую полёвку или ящерицу, которую схватил, я тоже вспомнил, что уже видел это. Страх неизвестного поднялся из-под первобытного слоя сознания — такой, какой, наверное, испытывали самые первые люди, когда день внезапно темнел во время солнечного затмения.
Только тогда я осознал: солнце будто двигалось вокруг нас странными способами, которые нельзя объяснить поворотами на грунтовке.
— Если мы ушли дальше на восток, чем на северо-восток, или дальше на север, чем на восток… тогда мы должны быть либо на земле тохоно-одхам, либо на полигоне. Но никаких предупреждающих знаков не было.
Бриджет полностью остановила Mountaineer.
Нас никто не разбомбил. И не замигал перед нами отель-казино, маня неоном ярче дня. Если мы где-то и были, то всё ещё в том примерно в том пазловом куске площадью триста квадратных миль, где живут добрые люди Ахо и добывают медь.
Тихим голосом, отмеченным спокойной уверенностью, которая должна была бы стать синонимом фамилии Чинг, наша провидица с заднего сиденья сказала:
— Петля — это простое моджо Нихилимов, единственное колдовство, на которое они способны в своём падшем состоянии. Обман зрения и разума, сродни их умению маскироваться под людей. Они хотят защитить это место от тех, кого не приглашали. Люди, которые сюда заезжают, думают, что проехали гораздо дальше, чем на самом деле. Ничего не находят, пугаются, что могут забрести на полигон, и разворачиваются. Некоторое время иллюзия обманывала даже нас, несмотря на наши дары. Но теперь, когда мы все увидели её насквозь, мы можем выйти из петли. Мы отъехали от шоссе всего на милю, не на восемнадцать. И Оазис ждёт в миле отсюда — максимум в миле.
— Интересно… они уже знают, что мы идём?
— Вряд ли.
— «Вряд ли»? Может, но вряд ли? Это всё, что ты можешь, Пантея?
— Чары повторения на этом участке дороги — автоматический обман, он не требует их внимания, не требует обслуживания. Возможно, мы — первые, кому удалось его преодолеть.
— Возможно, — эхом повторил я. — Возможно? Но если до нас кому-то удавалось, значит, они не доверяют этому целиком. Они будут настороже.