— Я не врубаюсь. Здесь свадебная фабрика быстрого питания, поэтому Аэлита и решает оставить самый ценный предмет в мире? — спрашиваю я.
— Нет. Думаю, её призвала часовня внутри часовни. Какие-то умники притащили камни из древнего храма Ангра и встроили маленькое святилище одного из своих богов прямо в стену часовни.
— И это святилище без её ведома призвало Аэлиту и Комраму, — говорит Видок. — Интересно, винтовую лестницу построил тот же, кто и святилище?
— А демоны проходят через это святилище? — спрашиваю я.
— Всё время. Ещё одна причина оставаться бестелесным — это удобство.
— Интересно, не они ли обрушили молл? Ангра мог не понравиться «Бургер Кинг» на их священной земле.
Нефеш пожимает плечами.
— Кто их знает? Древние боги. Пути неисповедимы. Если я не могу понять, куда уж тебе?
— Собираешься гнить здесь или нанесёшь визит мистеру Мунинну? — спрашиваю я.
— Теперь, когда вы, назойливые гости, нашли меня, не думаю, что у меня есть какой-то выбор.
— Ты знаешь, где твой брат Чайа? Может, скажешь ему тоже отправляться к Мунинну.
— Если бы я знал, где он, думаешь, сказал бы тебе?
Кэнди тянет меня за руку.
— Забудь. Идём.
Я следую за ней несколько шагов и оборачиваюсь к Нефешу.
— Каждый раз, когда я встречаю кого-то из вас, маленьких Богов, для меня это как лучик солнца в дождливый день. Спасибо, что поддерживаете светлую полосу.
Мы направляемся обратно в вестибюль, чтобы найти сломанный эскалатор. Мы уже почти у двери, когда я слышу, как Нефеш прочищает горло.
— Спасибо за сигарету, Сэндмен Слим. И, кстати, когда я сказал, что один из вас не тот, за кого себя выдаёт, я имел в виду не механического человека.
— О чём это он? — спрашивает Травен.
— Забудь. Он прикалывается над нами, потому что это всё, на что он способен. Морочит нам головы. Он может отправляться в Ад или гнить здесь. Меня устраивает и то и другое.
Может, Нефеш и морочил нам головы, когда мы уходили, но он сказал правду о том, как отсюда выбраться. Вверх по сломанному эскалатору. Разворот на лестницу — и мы снова в готическом тропическом лесу главного вестибюля «Килл-сити». Рождественская ёлка прямая и огромная. Покрытое грибком вечнозелёное растение на том месте, где должна находиться гигантская банановая пальма или хлопковое дерево.
— Что будем делать? Нефеш сказал, что Комрама на самом верху, — говорит Травен.
Кэнди смотрит на меня.
— Ты уже использовал его раньше. Можешь призвать его, позвать вниз или что-нибудь в этом роде? — спрашивает она.
У меня болит живот. Кружится голова, но я не хочу, чтобы остальные прямо сейчас знали об этом.
— Даже если бы я знал, как, не думаю, что во мне осталось хоть какое-то худу.
— Вы всё ещё здесь, — говорит кто-то с другого конца вестибюля. — Я думала, вы все уже ушли. Или мертвы.
Это Хэтти. Её лохмотья в ещё худшем состоянии, чем были до этого. Волосы растрёпаны и грязны. Лицо поцарапано.
— Остались хоть какие-то шогготы? — спрашивает она.
— Немного, но недостаточно, чтобы тебе было о чём беспокоиться. Жаль твоих парней.
Она кивает.
— Как и мне. Ты пытаешься залезть на это дерево. Зачем?
— То, ради чего мы сюда пришли, находится на самом верху.
Она улыбается нам, как глупцам, какими мы и являемся.
— Вы проделали весь этот путь, чтобы в итоге оказаться там, откуда начали. Разве это не пинок под зад?
— Пинок, но мне казалось, куда-то ещё.
Она оглядывает нас с Видоком.
— Вы слишком крупные, чтобы забраться. Она неустойчивая. Вы уроните эту чёртову штуку прямо на нас.
— Но не я, — говорит Кэнди.
Она оглядывает дерево так, словно миллион раз взбиралась на него.
— Здесь пятнадцать метров. Уверена? — Спрашиваю я.
Она застёгивает молнию на куртке. Откидывает волосы назад.
— Кто-нибудь из вас может отрастить когти?
— Возьми это, — говорит Видок. Он протягивает ей белую маску-фильтр. — Мне кажется, она может пригодиться. Ты же не хочешь вдыхать в лёгкие эту гадость?
— Спасибо.
Кэнди поднимает воротник куртки и направляется к дереву. По пути из её рук вытягиваются загнутые когти, когда она включает нефрита.
— Храбрая девочка, — говорит Хэтти.
— Да. Она такая.
— Глупая.
— Леди, вы живёте на мусорной свалке. Не вам решать, кто глупый.
Дерево скрипит, пока Кэнди взбирается на него. Косматые ветки трясутся, обрушивая вниз шквал еловых иголок, пыли и плесени. Я прикрываю глаза и рот, но всё равно получаю полный рот этого зернистого месива со вкусом грязи. Остальные вокруг меня давятся и заходятся в мучительном кашле.