Окна над римскими банями обрушились в главный бассейн, заливая весь этаж бледным рассветным светом. Я оглядываюсь в поисках дыры в стене.
— Сюда. Через часовню.
Всё здание смещается то в одну сторону, то в другую. Стало хуже. Раньше это ощущалось как твёрдое колебание из стороны в сторону. Теперь же движение ощущается мягким и текучим, словно мы оторвались от фундамента и свободно плывём. Внутри мало чего осталось. В полу перед алтарём образовалась глубокая трещина, поглотив скамьи и часть стены, разрушив обычную часовню и обнажив потайной алтарь Ангра. Эти уёбки повсюду. Каким бы ни был план их возвращения, он был приведён в действие давным-давно.
Что-то выползает из стены. Не из трещины в стене. Из самой стены, словно штукатурка и камень сами пытаются выбраться. Сперва появляется длинный клювообразный рот. Это всё, что мне требуется видеть. Концентрические круги режущих клыков и измельчающих коренных зубов. Это демон. Пожиратель. Мы не успеем добраться до ведущей к океану дыры, прежде чем он выберется в помещение. Я кричу Кэнди.
— Дай мне свой нож.
Она бросает мне свой чёрный клинок, и я бросаюсь на тварь. Отталкиваюсь ногой от какого-то булыжника, прыгаю на демона и приземляюсь прямо ему на морду. Он рычит, почувствовав мой вес, и ещё быстрее старается выбраться из стены. Следом появляются пять его паукообразных глаз, и затем и остальная голова. Я изо всех сил бью клинком в основание его черепа, где тот переходит в тело, перерезая нервы, соединяющие его с головой. Пожиратель кричит и взбрыкивает, как дикая лошадь, наконец, сбрасывая меня с себя. Наполовину показавшись из стены, его пасть — циркулярная пила жужжит и скрежещет на меня, но тело не двигается. Оно застряло на месте. Я бросаю Кэнди её нож, и мы направляемся к стене.
Видок и Кэнди прыгают в воду первыми. Бриджит подходит ко мне медленно, каждые несколько шагов оглядываясь через плечо.
— Как насчёт тела Лиама?
Прежде чем я успеваю что-то ответить, здание рушится, словно устремляясь к центру земли. В часовне что-то выталкивает пожирателя из стены и начинает выбираться наружу. Появляется нечто, похожее на облачённую в золото человеческую руку. Я хватаю Бриджит, толкаю её в дыру и прыгаю вслед за ней.
Тихоокеанская вода ледяная. Соль щиплет мне живот и ожог, оставленный мне на груди Фероксом. Грохот нарастает. Вокруг нас целые участки пляжа сползают в океан, оставляя внизу глубокую пропасть, словно нам на головы может обрушиться вся Санта-Моника.
Я не знаю, насколько глубоко мы под водой. Я рвусь к поверхности, стараясь не выпускать из виду Бриджит. Когда «Килл-сити» тонет, нас утягивает следом за ним, словно проклятое место — магнит. Я оглядываюсь и что-то всплывает из бурлящей мглы внизу. Женщина, полностью покрытая золотом. Узоры на её коже напоминают змеиную чешую и печатные платы. На ней замысловатый золотой головной убор с направленными назад крыльями. Половина лица отсутствует. Пустая глазница над несуществующей щекой и лишённая кожи изодранная нижняя челюсть — вот и всё, что осталось у неё с правой стороны. Она тянется ко мне. Я ещё сильнее толкаюсь ногами, но не похоже, что дистанция между нами увеличивается. Она хватается за мой ботинок, но, похоже, теряет силы. Её тело относит на пару метров вниз. Она на мгновение приходит в себя, но уже слишком поздно. На такой глубине затягивает слишком сильно, и её засасывает в водоворот обломков внизу.
Когда мы с Бриджит выныриваем на поверхность, то плывём прочь от берега, в открытый океан, оставляя «Килл-сити» за спиной. Я не знаю, как долго мы плывём. Может, минуты. А может, лишь одну. Когда шум и грохот стихают, я хватаю Бриджит за руку и разворачиваю её. Она смотрит на меня безумными глазами. Она не хочет возвращаться. Она плывёт прочь не от места крушения, а от тела Травена. Я направляю её обратно в сторону берега и подталкиваю. Вскоре она начинает плыть.
Мы выходим из воды и падаем, измученные и израненные. Бриджит плачет. И тут меня осеняет.
— Шар Номер 8. Где Шар Номер 8?
— Я выронила его во время землетрясения, — отвечает Кэнди.
Она подходит к Бриджит и обнимает её. Видок, насквозь промокший и выглядящий на все свои сто пятьдесят лет, подходит к кромке воды и вытаскивает меня на сухой песок.
— Всё было впустую.
— Не совсем, — говорит он. И достаёт из кармана пальто деревянную ёмкость, которую Травен сделал для Шара Номер 8.
— Я вор, помнишь? Как только вещь украдена, она не сбежит от меня, пока я сам этого не захочу.
Я испытываю такое облегчение, что смеюсь. Затем я слышу, как плачет Бриджит. Позади нас собирается толпа утренних пловцов и серфингистов. Остатки «Килл-Сити» сползают в залив Санта-Моника, увлекая за собой миллион тонн первоклассной пляжной недвижимости. Отдельные его части продолжают оседать и обваливаться. Рушится королевство на крыше Хэтти. Стены падают внутрь, обнажая фудкорт и безжизненные недра парка развлечений. Я высматриваю качающиеся на волнах тела. Где оставшиеся шогготы и другие племена, которые мы видели внутри? Где Серые? Они бойцы. Они выживут. Выберутся из воды и будут прятаться среди свай пирса, пока толпа не разойдётся по домам. Затем переберутся в Санта-Монику и найдут другое заброшенное место, чтобы занять его и объявить своей собственностью.