Краем глаза я замечаю, как на губах Кэнди промелькнула короткая улыбка.
— Понимаю. Мне не стоило позволять Самаэлю проделать свой маленький трюк и заставить тебя занять его место. Я сотворил Ад, что делает меня ответственным за его благополучие.
Кэнди выглядит озадаченной, а затем забивает.
— Так как дела здесь внизу? — спрашиваю я.
Мунинн откидывается в кресле.
— Лучше прежнего.
— Лучше, чем когда я управлял им.
— О Боже, да. У меня восстановительные работы движутся гораздо быстрее, чем было при тебе, и, кажется, это подняло всем дух.
— Ты же знаешь, что мне приходилось тянуть время? Мне пришлось заставлять этих адовских ублюдков носиться с планами, чтобы они были слишком заняты, чтобы собраться и прикончить меня.
— Полностью понимаю. Но это не помогало психике тех, кому пришлось жить здесь.
— Вот почему я хотел, чтобы ты взял это на себя. Я знал, что ты сможешь всё исправить, и к тому же сдержать волков.
Мунинн смотрит на Кэнди.
— А что вы думаете, юная леди? Улучшили сто дней Джеймса на посту Люцифера его характер?
— Конечно. Он теперь лапочка. Конечно, я надрала ему задницу, когда он вернулся домой, так что, может, и поэтому. Почему бы вам не спросить его?
— Почему бы и нет? — говорю я. — Слышал что-нибудь об Аэлите или Шаре Номер 8?
Он ёрзает в кресле, пытаясь облегчить боль в спине.
— У Аэлиты всё ещё есть сообщники в Аду, и она пыталась с их помощью спрятать Комраму здесь. Мы с генералом Семиазой убедили её, что это плохая идея.
— Интересно, а на Небеса она его не отнесла?
— Сомневаюсь. У Аэлиты там так же много врагов, как и союзников. Небеса для неё небезопасное место.
— Раз она не может спрятать Шар Номер 8 на Небесах или в Аду…
— Тогда он всё ещё на Земле, — вставляет Кэнди.
— Какое облегчение. Ранее сегодня я уже оказался в дураках с поддельным Комрамой и начинал думать, что потратил впустую последний месяц, гоняясь за собственным хвостом.
— Нет. Ты прав, что продолжаешь искать там, — говорит Мунинн.
— Откуда вы знаете, что она не спрятала его в Антарктиде или на дне океана? — спрашивает Кэнди.
— Насколько я понимаю, вскоре после того, как она заполучила Комраму, Аэлиту начал преследовать контингент верных ангелов с Небес, так что ей пришлось быстро прятать его. Подозреваю, он всё ещё где-то в Лос-Анджелесе.
Кэнди качает головой.
— Почему бы Богу просто не прикончить эту суку?
Мунинн откидывается в кресле и смотрит на меня.
— Кэнди, помнишь, мистер Мунинн сказал, что несёт ответственность за Ад, потому что сотворил его?
— Да.
— Не Люцифер сотворил Ад. Это сделал Бог.
— Ага. Мне казалось, это забавно звучит.
— Это обретает больше смысла, когда ты знаешь, что, прежде чем стать Люцифером, мистер Мунинн был Богом.
Кэнди глядит на меня, чтобы понять, не шучу ли я. Затем смотрит на Мунинна.
— Боюсь, он говорит правду, — кивает Мунинн. — И причина, по которой я, как вы выразились, не прикончу эту суку, заключается в том, что я не могу.
— Почему?
— Он уже не такой сильный, как был раньше. Видишь ли, Бог больше не совсем Бог. У него было что-то вроде нервного срыва. Вместо одного большого Бога, теперь пять маленьких, — отвечаю я.
— Четыре. — говорит Мунинн. — Аэлита уже убила Нешаму.
— Ходят слухи, что твой брат Руах беснуется на Небесах.
Мунинн неосознанно стискивает подлокотники своего мягкого кресла.
— Да. Видишь ли, Руах — старший брат. Он жаждет могущества остальных нас. Думаю, он слегка чокнутый.
— Он всегда был таким?
— Он всегда был легкоранимым. Затем мой брат Нефеш сделал то, что сделал.
— Чем он занимается? — спрашивает Кэнди.
— Наши ссоры становились всё более ожесточёнными. Наконец, Руах пришёл в ярость. Он потребовал, чтобы все остальные отказались от своего могущества, а иначе он всех нас убьёт. Когда мы отказались, он напал на нас. Именно Нефеш в конечном счёте остановил его, во многом тем же способом, как я низверг с Небес первого Люцифера.
— Молнией.
— Да. Из-за неё Руах ослеп и частично оглох. Его гнев и страх перед нами выросли до такой степени, что остальные из нас поняли, что не могут остаться.
— Итак, есть Бог на Небесах, только он всего лишь маленький кусочек. И где-то бегают остальные кусочки Бога. А вы кусочек Бога и при этом Люцифер, — говорит Кэнди.
— В общих чертах, — соглашается мистер Мунинн.
Кэнди в притворном сочувствии похлопывает меня по руке.
— Теперь понимаю, почему ты такой. Вселенная гораздо ебанутее, чем я могла себе вообразить.