Банкир держится, но угасает прямо на глазах. Он проводит меня в кабинет, оформленный в том же греческом стиле, но на резном столе красного дерева присутствуют телефон, компьютер и множество пузырьков с рецептурными таблетками. На стенах висят три плазменных телевизора, все настроенные на разные деловые каналы. Из панорамного окна открывается вид на Лос-Анджелес, но не на этот Лос-Анджелес. Самое высокое здание, может, этажей десять. Это Лос-Анджелес из далёкого прошлого. Возможно, из тридцатых, когда было построено большинство крупных вольеров зоопарка.
Минуту спустя кто-то входит. Даже смешно. Я тотчас узнаю его. Это Тревор Мосли, но Мосли, которому на добрых пятьдесят лет больше. Норрис Ки.
Он слегка сутулится и ходит с тростью. На нём белая рубашка на пуговицах, кремовые слаксы и мягкие чёрные тапочки. Всё это было бы неинтересно, если бы всё в этом доме не кричало о греческой формальности, и вдруг дедушка, готовый к послеобеденным шашкам и пудингу в доме престарелых.
— Рональд, ты выглядишь, как мертвец, — говорит Норрис Банкиру. — Ступай к моему врачу.
— Спасибо, сэр, — отвечает Рональд, зажимая свою кровоточащую руку. Он всё ещё достаточно хорошо владеет собой, чтобы кивнуть мне перед уходом.
Помимо Ки, в комнате только два телохранителя. Массивные сукины сыны, от которых так и разит стероидами. Они ждут в противоположных углах комнаты, не двигаясь и не говоря ни слова. Они выглядят приросшими к месту, как статуи Титанов. Но, держу пари, могут двигаться довольно быстро, если их спровоцировать.
— Ну и сколько вас? — спрашиваю я.
Ки ковыляет к тёмно-синему с золотом бархатному дивану и не спеша опускает кости на подушки, совершенно не торопясь отвечать мне.
— Ты имеешь в виду моих симулякров? Обычно не более двух-трёх одновременно на каждом континенте. Кроме Антарктиды, конечно. Я не коллекционирую пингвинов.
Он улыбается. Морщины на его лице напоминают мне потрескавшиеся дороги в Пандемониуме после землетрясения.
Я качаю головой.
— Вы плохо считаете. Я повстречал троих вас за последние несколько дней. Одного с Декланом Гарреттом и ещё двоих с Аттикусом Роузом.
— Да. У Аттикуса всегда есть несколько запасных на случай несчастного случая.
— С теми обоими, что были в мастерской Роуза, и произошёл несчастный случай. Я сжёг их.
Ки поджимает губы.
— Какая потеря. Ничего. Велю Аттикусу сделать ещё несколько.
— Знаете, где он?
— Я знаю, где находится каждый.
Ки скрещивает длинные ноги и снимает со своих брюк несколько ворсинок.
— Что за история с вашим клоном по имени Тревор Мосли? Он перебрал все здешние религии и в итоге зависает с психами Ангра Ом Йа?
— Мои маленькие Треворы, Фредерики, Полы, Уильямсы и другие внедрились в различные группы по всему миру. Группы, которые обладают или могут стать обладателями предметов, которые я хочу.
Я так и знал.
— Вы хотите Шар Номер 8.
— Комрама. Да. Тревор собирался купить его у них. Если понадобится — отобрать. Потом он… то есть я — выяснил: у них его нет. На самом деле они — как и я — искали его. Всё указывало: он у тебя.
— Но у меня его нет.
— К моему большому разочарованию.
Ки делает преувеличенно печальное лицо.
— Вы вели дела с Декланом Гарреттом? Вам следует быть осторожнее. Он пытался взорвать вас.
Ки отмахивается.
— Я бы никогда не вёл дел с Декланом. Он мошенник. В любом случае я знал, что у него его нет.
— Откуда?
— Потому что он предложил мне его по хорошей цене. Он бы никогда так не поступил, если бы имел Комраму.
Ки опирается на трость и подлокотник дивана и медленно поднимается на ноги. Я почти готов помочь старику, но у меня есть ощущение, что если я хотя бы дёрнусь, то получу кучу треснутых позвонков благодаря двум горам мяса по углам.
Ки подходит к своему столу. На дальнем конце стоит бутылка коричневого пойла.
— Выпей со мной, Старк.
— Мне не хочется пить.
— Меня не волнует, хочешь ли ты пить. Мы собираемся вести дела, а дела решаются за выпивкой.
— У вас ведь нет Царской водки?
— Боюсь, что нет.
— Тогда «Джек Дэниелс».
Он смеётся.
— Конечно, это то, что ты пьёшь.
— Что это значит?
— Это то, что ты пил в молодости, но, учитывая твои уникальные обстоятельства, у тебя не было шанса вырасти из этого.
— Полагаю, Ад можно назвать уникальными обстоятельствами. Но, как и всё, он наскучивает. Я имею в виду, что на протяжении стольких лет только и делаешь, что боишься, верно?