— Дело в том, что «Килл-сити» — не моя стихия. Я девчонка открытых дорог, а этот город — настоящий лабиринт. Знаком с духами таких мест?
— Нет.
— Я знаю нескольких, но они ничем не помогут. От них голова идёт кругом, как от клоунов в машинке для сушки белья.
— Скажешь что-нибудь мудрое, прежде чем я сяду в машину?
Она медленно покачивает головой.
— Ты мог бы поставить на приборную панель одну из маленьких статуэток святого Христофора.
— Ты единственная странствующая святая, в которую я верю.
Она улыбается. Пока мы беседуем, мимо нас проезжает несколько машин. Можно подумать, что, стоя здесь посреди ночи, мы должны привлекать внимание зевак. Но никто не притормаживает и даже не смотрит на нас. Мы словно невидимки.
— Я могу сказать тебе то, что говорю любому на твоём месте. Когда заблудишься, а ты обязательно заблудишься, продолжай идти и не останавливайся, пока не дойдёшь до конца дороги. Там обязательно что-нибудь будет, даже если не то, что ты ищешь. А что-нибудь всегда ведь лучше, чем ничего?
— Зависит от того, насколько острые у этого чего-нибудь зубы.
Она выпускает дым и бросает «Проклятие» на землю, растаптывая его туфлей.
— Жаль, что больше ничем не могу помочь, — говорит она.
— Салли, я всегда тебе рад.
— Я имею в виду, мне действительно жаль. Я дух земли. Надвигается что-то плохое, и если оно доберётся сюда, то съест меня, как спелый персик. А мне этого не хочется. Я люблю свои дороги и забавных людей, которых встречаю на своём пути. Однажды я спасла тебя. Теперь ты собираешься отплатить мне тем же, верно?
— Сделаю всё, что в моих силах.
— Это всё, о чём может просить леди. Увидимся, мистер Старк.
Она поворачивается и направляется обратно к своей машине.
— Увидимся, Салли. Езжай осторожно.
Это вызывает у неё смех. Она заводит двигатель «Мустанга» и с визгом шин выезжает обратно на дорогу.
В игре убей-или-будь-убит некоторые дни бывают более трудными, чем другие. Некоторые — более странными. Этот день мог бы установить несколько новых рекордов.
Я просыпаюсь около полудня и начинаю обзванивать всех, приглашая прийти в пентхауз к трём часам. Мы с Кэнди потратили битый час, переставляя мебель так, чтобы диван, прикрывающий теперь большое кровавое пятно от Деклана, не выглядел слишком уж не на своём месте. Из-за хромой ноги Касабян бесполезен для такой работы, так что он ошивается за своим столом, без устали давая непрошенные советы, как недоделанная Марта Стюарт.
Кэнди тащит меня в спальню и достаёт коробку с верхней полки шкафа. Та плоская и квадратная, и заклеена упаковочной лентой.
— Я её не заворачивала, потому что сейчас ещё только День Благодарения.
— Напомни, что это такое?
— Ты не знаешь, что такое День Благодарения?
— Я знаю о его существовании, но не помню подробностей. В Аду у нас были другие праздники.
— Этот тот, что с фаршированной индейкой и тыквенным пирогом, когда все чересчур много едят и пьют, а потом засыпают, глядя футбол или высмеивая тех, кто смотрит футбол.
— Верно. Тот самый, когда мой отец всё крушил, потому что делал ставки на игры и всегда проигрывал. Всегда. За всё своё детство я ни разу не помню, чтобы он выиграл. Разве не должен человек выиграть хотя бы один раз, просто из чистой статистики?
— Он не был твоим отцом. Док был.
Она права, но какая разница? Я не хочу думать об этом или вступать в спор на эту тему. Док Кински для Кэнди значит гораздо больше, чем для меня. Он заботился о ней. Начал давать ей зелье, благодаря которому у неё пропадает желание выпивать людей. Она любит его, а я познакомился с ним уже в той точке своей жизни, когда знакомство с настоящим отцом — не более чем формальность. Пунктик в жизненном списке. Выкурить первую сигарету. Посмотреть первую порнуху. Познакомиться с настоящим отцом.
Кэнди видит, что я не в восторге от того, что она напомнила об этом. Она берёт коробку и кладёт её мне на колени.
— Я хранила его на Рождество, но спасение мира тоже хорошее время для подарков.
Я развязываю коробку и достаю револьвер.
— Знаешь, что это?
— Думаю, да. Видел на фотках. Это подарочный револьвер.
— Он от «Тиффани», старого ювелирного дома. Они делали шикарные револьверы ещё до Гражданской войны. Я не смогла найти один из тех. Этот, похоже, из восьмидесятых.
Это «Кольт» матово-чёрного цвета с золотой филигранью на барабане и золотыми орлиными крыльями вдоль ствола. На рукоятке из слоновой кости вырезаны когти.
— Он рабочий?