По мере того как мы поднимаемся, я чувствую, как все начинают нервничать. До этого встреча с чокнутыми из «Килл-сити» была абстрактным понятием. Теперь же какая-то машина тащит нас на тёплую встречу с Питером Пэном и его потерянными мальчиками. Должен признаться, я и сам немного обеспокоен. Добравшись до очередного этажа, я выискиваю тени, в которых может скрываться засада, а также достаточно тёмную, в которую могу всех затащить.
— Сколько нам ещё идти? — спрашиваю я.
— Двенадцать этажей. До самого верха. Там есть отель с видами на весь город от самого океана.
Он говорит как грёбаный застройщик.
Пустые торговые площади не выглядят так, будто когда-либо вообще были магазинами. Больше похожи на странное минималистское искусство. Жёсткие геометрические линии и мягкие пятна плесени за разбитыми воротами безопасности. Забавно, что рассыпанное стекло и сломанная арматура, — это единственное, что придаёт помещениям вид, что они построены людьми, и что всему, обладающему лобной долей, захочется войти внутрь.
— Что вы знаете о Мангармах? — спрашивает Травен.
— Как я уже сказал, они Саб Роза, — отвечает Делон. — Типы из Старого Света, специализировавшиеся на тёмной магии.
— Губительной, — говорит Кэнди.
— Что?
— Правильный термин Саб Роза — губительная магия. Не тёмная. Это он мне рассказал, — говорит она, указывая на меня.
— Спасибо, — говорит Делон, стараясь, чтобы это не звучало слишком саркастично. — Могу продолжать?
— Пожалуйста.
— Они были и, подозреваю, остаются создателями тёмных зелий. Они создавали яды и чары достаточно тонкие, чтобы обойти любые, кроме самых могущественных амулетов. Проблема в том, что их магия старой школы не поспевала за современной медициной. Антибиотики, переливания крови и промывания желудка оставили их без работы.
Он смотрит на Кэнди.
— Термин для этого у Мангармов — «научно обоснованная магия».
— Круто.
Стеклянные кабинки лифтов размещены вдоль лестницы. Похоже, они не работают с того дня, как закрылось это место. Но кто-то ими пользуется. Внутри натянуты верёвки. Через каждые пару этажей установлены блоки. Подозреваю, что такая система устроена до самого верха. Похоже, таким образом Мангармы перемещают добычу с нижних этажей в дом, милый дом. Это также объясняет мусорную кучу в вестибюле. Всё, что им больше не нужно, летит через перила на пол. Интересно, как в разгар лета пахнет проживание над собственной мусорной кучей?
— Стойте! — восклицает Бриджит.
Все замирают на месте. Бриджит бросается вперёд, роняя Делона ниц. Что-то со скрипом пролетает мимо нас, раскачиваясь на проводе, уходящему в темноту над нашими головами. Врезается в перила на дальней стороне лестнице, снося несколько метров, прежде чем качнуться назад, едва не сбив с ног Травена. Пробивает противоположные перила и застревает в них. Все направляют фонарики на эту штуковину.
Она разбита вдребезги, и удерживается как единое целое лишь метрами провода и клейкой ленты. Под разными углами торчат заострённые металлические шипы. В центре штуковины унылый бежевый пластик с отверстиями спереди, где могли быть клавиши.
Отец Травен осматривает её, возвращая на место кусочки раздавленного пластика.
— Это кассовый аппарат, — говорит он. — Обёрнутый заточенной арматурой.
Бриджит встаёт и подходит к нему.
— Ты в порядке? Эта штука чуть не задела тебя.
Он касается её плеча.
— Я в порядке. Правда.
Бриджит опускается на колени и светит фонариком на ступеньки, пока не находит то, что ищет.
— Видите? Вот тут.
Её фонарь освещает пару метров натянутой поперёк одной из ступенек лески. Она болтается там, где на неё наступил Пол.
— Растяжка, — говорит Видок.
— Спасибо, — говорит Пол.
Он выглядит немного потрясённым. Нет. Он не знает, что он машина. Он думает, что проживёт долгую плодотворную жизнь, женится и обзаведётся стайкой маленьких тостеров, которых будет качать на коленях.
— С этого моменты мы не светим все в одно и то же место. Водим фонарями. Ищем другие ловушки, — говорю я.
— Полагаю, мы официально утратили элемент неожиданности, — говорит Кэнди.
Пол обследует с помощью фонарика следующие несколько ступенек и снова начинает подъем. Остальные следуют за ним.
— Как, Отец, рад, что пошёл? — спрашиваю я. — Что там за история об Ионне, которого проглотил кит?
— Я больше думал о Данте, — отвечает он.
— Но, когда Данте шёл вверх, он поднимался на Небеса, — комментирует Видок.