— Какие эксперименты?
— Итак, ты не веришь, что мы те, за кого себя выдаём?
— Я точно знаю, кто вы есть.
— Пожалуйста, просвети меня, — говорит Ферокс. Он поворачивается к остальным шогготам. — Слушайте все. Сейчас мы получим урок метафизики от самого Сэндмена Слима.
Я знаю, что мне следует держать язык за зубами, но теперь уже слишком поздно отступать. Я могу лишь надавить посильнее.
— Я не знаком с историей твоей семьи, но, глядя на тебя, я и так её знаю. Вы не нефилимы. Вы лузеры и долбоёбы. Особенно ты, Ферокс. Ты притащил свою семью сверху из города в эту канализацию, и в поисках выхода, чтобы не пришлось вышибить себе мозги, придумал грёбаную грустную сказку о том, какие вы особенные маленькие снежинки, и как вы всё это время хотели быть здесь внизу в ожидании Рагнарёка. Но Дьявол не придёт за вами. Господь не придёт за вами. Вы слышали о Сэндмене Слиме? Вам лучше, чем мне, потому что я никогда прежде не слышал о вас, мудаках, и, держу пари, никто из моих знакомых тоже не слышал. Может, вы и пугаете эти кланы «Килл-сити», но для внешнего мира вы просто ещё одни цирковые уродцы. Вам только не хватает двухголового телёнка и замаринованного панка.
Ферокс подходит и пристально смотрит на меня.
— Как думаешь, сколько у тебя шрамов?
— Понятия не имею.
— Давай начнём новый отсчёт. Один.
Он достаёт нож Листона и проводит им по моей груди, делая глубокий суровый разрез. Я стискиваю зубы, чтобы не проронить ни звука. То, что меня трудно убить, вовсе не означает, что пули и ножи наносят мне вреда меньше, чем кому-либо другому.
Он поворачивается к остальным шогготам.
— У кого есть часы? Я хотел бы знать, сколько будет заживать этот порез. Засеките время, пожалуйста.
Он возвращается к своим инструментам, вытирая с Листона мою кровь. Интересно, это он модифицировал тела остальных шогготов или же побуждал их сделать это самостоятельно?
— Ещё до того, как ты пришёл сюда, мы и сами планировали поймать старого Римлянина. Видишь ли, нам известно об этом ангеле, и что старый призрак знает её секрет. После того как мы заставили бы его рассказать нам, о чём идёт речь, мы собирались продать его. Но теперь, когда у нас есть ты, думаю, мы отложим его на потом. И мне кажется, что за Сэндмена Слима мы выручим более высокую цену. Конечно, после того как я закончу своё исследование.
— У меня есть для тебя вариант исследования. Почему бы тебе не отпустить меня, я отведу тебя к Люциферу, и он сможет высказать тебе в лицо, какие вы кретины, и, может быть, вы сможете унести свои задницы из «Килл-сити» и сделать что-то для своей семьи.
Ферокс подходит с лупой. Он засовывает толстый большой палец в порез на моей груди. Я стараюсь сдержаться, но слегка вздрагиваю. Он изучает кровь на кончиках пальцев, а когда заканчивает, вытирает их о мою порванную рубашку. Он разрывает её до конца и начинает изучать мои шрамы.
— Слушай, если это твой способ лучше узнать меня, почему бы просто не зафрендить меня на Фейсбуке?
Он опускает увеличительное стекло и идёт к жаровне в углу комнаты. Возвращается с небольшим клеймом и прижимает его к моей груди, пока кожа не начинает шипеть. Когда я поджарен как следует, он бросает клеймо обратно в жаровню и возвращается к осмотру моих шрамов.
— Кто-нибудь, пожалуйста, засеките, сколько потребуется времени, чтобы ожог зажил. Спасибо.
Он смотрит на меня.
— Что я хочу сделать, так это разобрать тебя на части. Вплоть до малейшей частицы твоего существа. Я хочу видеть тебя разложенным на столе, как пазл из плоти, и собрать тебя заново по своему подобию. Мне никогда не хватало духу проверять ограничения тела нефилима на собственной семье, и, хотя мы с тобой нефилимы разного вида, подозреваю, результаты будут актуальны. Как думаешь? К примеру, мне интересно, сколько органов ты можешь потерять, прежде чем умрёшь.
Он возвращается к столу и приносит скальпель. Хотел бы я сказать, что меня впервые так пытают, но это не так. Когда я впервые попал в Ад, адовцы довольно основательно меня покромсали. Они никогда прежде не видели живого человека. Но для них это было в основном просто хорошим времяпрепровождением, попинать слабого новичка. Для Ферокса, в свою очередь, похоже, всё по-настоящему. Фанат науки, затаивший обиду на Бога, отвергнувшего его семью, и на Дьявола, не спасшего их. А прямо сейчас моя жалкая туша — это книга жалоб.
— Не волнуйся. Мне неинтересно убивать тебя. Я собираюсь довести тебя до грани, а затем дать тебе отдохнуть и восстановиться. После этого мы перейдём к другим испытаниям. Понятно? Хорошо. А теперь лежи спокойно. Может немного жечь.