— Как себя чувствуешь?
— Как далеко мы от бань?
— Не знаю. Я уже не совсем уверен, где мы находимся.
— Выясни это. Я бы хотел находиться дома, когда наступит конец света.
Делон кивает.
— Если я смогу найти какие-нибудь ориентиры, уверен, что смогу доставить нас туда.
— Это охуенно обнадёживает.
Делон молча встаёт и уходит. Моя голова перестаёт кружиться, и всё начинает складываться.
— Где ты нашла этих Серых? — спрашиваю я.
— Они так называются? Хэтти знала, где их найти, — отвечает Кэнди.
— Дети Саб Роза рассказывали истории о них. Я и не знал, что они ещё остались. Предполагается, что они из Англии, а, может, Шотландии или Ирландии. Там, где плохие зубы. Древние ублюдки. Старая-престарая магия. Я не знаю их настоящего имени, но не называй их феями, гоблинами, троллями или ещё кем-нибудь из этого дерьма в стиле Питера Пэна. Они очень чувствительны к этому, особенно среди американцев.
— Хэтти заключила с ними сделку. Она сказала, что здесь великий волшебник, который будет им обязан.
— Здорово. Где она?
— Исчезла ещё до того, как мы направились обратно. Не думаю, что её волновало, кто победит в драке, лишь бы кто-нибудь причинил вред шогготам.
— Боже.
— Всё это дерьмо из-за Аэлиты. Это заставило меня задуматься. Скажи мне кое-что. Почему ты никогда не спрашиваешь меня о Доке?
— Док Кински мёртв. С чего бы мне спрашивать?
— Он был твоим отцом.
— Только технически.
Настоящее имя Дока Кински было Уриэль. Он был архангелом и крылатым ублюдком, трахавшим мою мать и оставившим её одну с ребёнком, которого она не очень-то и хотела. И его убила Аэлита.
— Не говори о нём так. И ты лжёшь. Ты хочешь знать, но никогда не спрашиваешь.
— Как я уже сказал. Он мёртв. Мертвее, чем будет любой из нас. Когда ангел умирает, от него ничего не остаётся. Как будто его и никогда не было.
Кэнди отворачивается и смотрит на остальных. Бриджит выглядит слегка потрёпанной, хотя и не так сильно, как я. Видок перевязал ей обе руки и левую кисть. Травен обнимает её за плечи. Она прижалась к нему.
— Док всегда о тебе заботился. Он просто не говорил об этом — вы оба идиоты, чтобы признавать такие вещи. Но он искренне переживал за тебя.
— Мы можем заняться семейной терапией позже? Я занят тем, что истекаю кровью.
Кэнди с минуту молчит.
— Нужно было захватить с собой Царской водки, — говорю я.
— Ага, с разрезанным животом тебе как раз нужна выпивка. Мог бы и там умереть.
— Но не умер. Ты мой Робин Гуд.
Она опускает взгляд на свои руки.
— Что будет, когда мы умрём? Я отправлюсь в Ад? Я убивала людей. Не так, как сегодня. Когда кормилась.
— Ты не человек. Я не уверен, что для вас те же самые законы.
— Ты видел в Аду каких-нибудь Таящихся?
— Несколько.
— Тогда, возможно, те же самые. Кроме того, ты не совсем человек и всегда говоришь, что попадёшь в Ад.
— Я в достаточной степени человек. Половина меня. Полагаю, этого хватит на билет в Даунтаун.
Она соединяет разорванные половинки моей рубашки, словно они могут зажить, как кожа. Но этого не происходит.
— Спасибо, что показал мне кусочек Ада, — говорит она. — Я теперь не так его боюсь.
— К чему всё это?
Она переводит дыхание.
— Что будет с нами, когда мы умрём?
— Не знаю. Я никогда не видел в Аду нефритов, и никто не знает, что случается с нефилимами.
— Гм-м, — произносит она, словно размышляя.
— Что ты действительно хочешь знать, так это увидимся ли мы снова после того, как умрём, — говорю я.
— Ад выглядел не так уж и плохо.
— Слушай, я просто размышляю. Я даже не знаю, есть ли у кого из нас обычная душа.
— Я думаю, что, если один из нас умрёт и оставит другого наедине с собой, это будет полный пиздец.
Я притягиваю её голову себе на плечо.
— Тогда давай не умирать. Смерть — это для лузеров.
— Жаль это говорить, здоровяк, но, думаю, это относится и к нам.
Я пожимаю плечами и отпускаю её.
— У меня нет никаких ответов. Нам придётся разбираться со всем по ходу дела, как и всем остальным мудакам на планете.
— Ладно. Но когда всё закончится, мы поговорим о Доке.
— О, отлично. Есть ради чего жить.
Подходит один из Серых. Он немного выше и выглядит чуть старше остальных. Его волосы и короткая борода с проседью.
— Девочка, не оставишь нас одних на несколько минут?
Кэнди целует мои разбитые костяшки пальцев и идёт посидеть с Видоком. Маленький человечек садится напротив меня. При этом дерьмовом освещении кажется, что он ест куски оленины или что-то такое. Затем я вижу, что он нарезает складным ножом один из энергетических батончиков Видока.