То, что стрелять Стриж совершенно не умел, я понял сразу. Нет, он мог, конечно, давить пальцем на спусковой крючок, этого я не отрицаю. Но о том, что такое прицельный огонь из пистолета, он не имел ни малейшего понятия. А как иначе объяснить тот факт, что первыми же двумя выстрелами он вдребезги разнес бутылку виски, стоящую на столе Зимы, и голову беспечно покуривающего Сакато-младшего? При этом самого Зиму, стоящего у противоположного конца стола, он умудрился даже не оцарапать.
— Что ты делаешь, идиот?! — волнуясь, заорал я, в азарте совсем забыв, что должен сейчас выскользнуть через запасный выход и отсидеться где-нибудь в безопасности. — Кто ж так стреляет?!! Бери левее!
Взяв левее, Стриж моментально изрешетил какого-то типа, подвернувшегося ему под руку, но в Зиму опять не попал.
— Чертовщина. — пробормотал он, опуская ствол, когда расстрелял всю обойму, — Заговоренный он, что ли?
Отвечать этому криворукому балбесу у меня не было ни времени, ни желания. Потому что, судя по всему, добрая половина посетителей «Асидзури» воспользовалась сегодня услугами рыжей толстухи из бара. В том смысле, что получили от нее стволы. А когда на тебя совершенно неожиданно обрушивается целый град пуль, становится не до разговоров. Умнее всех в этой ситуации поступил Зима. Грохнувшись на пол, он заполз под стол и затаился там, справедливо рассудив, что сейчас это одно из лучших мест в зале. Нас со Стрижом не убили сразу лишь потому, что толпа, обезумевшая от обилия свалившихся на ее голову свежих впечатлений, принялась ломиться к выходу, дико крича и ломая кости. Она-то и сбила прицел людям Зимы, стреляющим в нас.
— Стриж, братишка, уходим! — надрываясь, закричал я напарнику, догадываясь, что зал через считанные секунды опустеет, передышка истечет и уже ничто не помешает стрелявшим в нас превратить Стрижа в дуршлаг, а меня — в чайное ситечко. При этом я отчаянно вцепился в плечо окаменевшего Стрижа, безуспешно пытаясь сдвинуть его с места.
— Уходим? — глупо удивился он, тараща на меня округлившиеся глаза. — Как это? А Зима?
— Да хрен с ним! — взвыл я, с тоской улавливая свист пуль, грызущих стену, возле которой мы стояли. — Убьют ведь, дурень! Уходим!!
— Ну уж нет, — заявил Стриж, решивший проявить принципиальность в самый неподходящий момент. — Вот он, Зима, под столом, видишь? Я подписался его пришить, и я это сделаю!
— И-ди-от! — проорал я в спину стремительно удаляющемуся напарнику, огромными скачками, словно кенгуру, преодолевающего расстояние, отделявшее его от Зимы.
Московский авторитет, заметив приближение врага, не растерялся.
— Сюда! — громко заверещал он, созывая своих подчиненных. — Ко мне, уроды!! А-а-а!!! — Это Зима, осознав, что ждать подкрепления придется долго, метнулся навстречу Стрижу, всадив свою чернявую голову в живот нападавшему.
Сцепившись в клубок, они покатились по мраморному полу, ломая мебель и кряхтя от натуги. Трудно было сказать, кто победит в этом странном противостоянии. Лично я поставил на Стрижа и решил пока не вмешиваться в их поединок. Охранники Зимы, к сожалению, не разделяли моего мнения. Сразу двое из них, вырвавшись из мятущейся толпы, оказались возле дерущихся, держа пистолеты наготове и не решаясь, видимо, пустить их в дело — так ^переплелись тела противников. Наконец один из них, считавший себя, наверное, неплохим стрелком, поднял оружие и дважды выстрелил. Раздался приглушенный крик и… перемазанный кровью Стриж вскочил на ноги, словно ошпаренный, озираясь по сторонам и шумно дыша. А Зима остался лежать на полу, удивленно уставившись в потолок остановившимся взглядом и булькая фонтанчиком крови из перебитого горла. На лицо охранника, только что на глазах у всех пристрелившего своего босса, было страшно смотреть. Гамму чувств, отразившихся на нем, и описать-то невозможно, столько оттенков в ней было.
Впрочем, на глазах у всех — это громко сказано. Кроме меня и его приятеля, тупо таращившегося на труп Зимы, никто ничего не заметил. Был, правда, еще Стриж, по своему обыкновению мешающийся у всех под ногами, но его уже можно было не принимать в расчет. Бойцы Зимы, понимающе переглянувшись, дружно вскинули пистолеты, целясь в моего напарника, теперь уже бывшего. Их логика была ясна, как божий день. Сейчас они угрохают Стрижа, сунут ему в руки свой ствол и объяснят подбежавшим дружкам, что киллер все-таки добрался до своей жертвы раньше, чем они смогли ей помочь. Такой вот незатейливый расклад. И мне в нем светила только одна роль. Роль свидетеля, быстро-быстро убегающего с места убийства, чтобы не составить компанию трупу, равнодушному ко всему творящемуся вокруг.