— Я редко здесь бываю. Будет тебе занятие заодно, убраться, время убить, — поймав мой взгляд он ухмыльнулся: — Спать ночью надо, шучу я. Особенно хорошим девочкам. Не мешать плохим мальчикам решать проблемы, — ухмылка стала ещё более ядовитой, серые глаза почти сверкали. Я молчала. Не знала, что сказать, куда идти, как реагировать. Да ничего я не знала! Страшно только было до одури, вот и всё.
— Если бы не ты, не было бы у меня никаких проблем, — всё-таки вырвалось.
— Если бы не я, Алин, у тебя бы уже никогда никаких проблем не было. На кладбище мирно лежала бы уже, под землёй и цветочками. Хочешь?
Я поёжилась, и промолчала.
— Вижу, что не хочешь. Спишь сегодня со мной, если найдут, мне нужно, чтоб ты была под рукой. Сваливать вместе будем, одна ты струсишь. Но я лягу нескоро, так что у тебя есть шанс вырубиться раньше. Только съешь что-нибудь. Голодный обморок — последнее, что нам надо.
Удивительная забота. Или это из циничных соображений? Черт его разберёт, что у него в голове вообще. Он щёлкнул пальцами перед моим лицом:
— А-али-ина! Приём, я Земля. Ответь что-нибудь, не беси.
— Что я должна ответить? «Да, мой господин»? Я понятия не имею, где тут что, есть ли у тебя какая-то еда вообще. И как теперь жить, кстати, тоже.
Опять нарывалась. То на злость отца, то, теперь вот, на Доминика. У меня болело вообще всё после сна в кресле, я хотела есть, и немножечко, не буквально — сдохнуть. И предохранители слетали. Но Доминика это не смутило, он фыркнул:
— Если в постели — я не против, а так просто будь хорошей девочкой, и выживешь. Пойдём, покажу, что где. Только не путайся у меня под ногами лишний раз.
Глава 4.2
Сейчас он разговаривал почти спокойно. Не наставлял на меня оружие, только язвил. Но меня от него всё равно трясло. Я кивнула, и он быстро провёл меня по дому:
— Это гостиная, здесь я буду, если зачем-то надо. Кухня здесь, спим в этой комнате. Санузел есть тут и на втором этаже, подключен бойлер. В морозилке что-то лежит, но я уже не помню, что. Но оно там лежит меньше полугода, так что, если приготовишь — будет съедобно. Соль и прочая хрень в том духе в ящике над плитой. И, Алин, убери это к себе. Отзываться будешь на Лену, иначе нас найдут раньше, чем ты успеешь перестать быть девственницей, — я вспыхнула до корней волос.
То, что такие его фразочки всё ещё не только пугают, но и волнуют, само по себе было жутко. Он протянул мне паспорт. Я открыла его, и увидела, что он на имя Елены Ветровой, с моим фото и возрастом на два года больше.
— Подделка документов — это статья, — вырвалось у меня.
— А ещё хранение оружия, убийство, тяжкие телесные, — усмехнулся он. — Букет статей целый, хочешь, подарю?
Я отшатнулась.
— Вот и не забивай себе голову. Марш на кухню, организуй себе ужин. Я сам потом разберусь. В шкафу в спальне моя старая пижама, можешь в неё переодеться на ночь. И не лезь в гостиную, лады?
Молча кивнула. Он закатил глаза, но убрался, наконец, от меня. Я посмотрела на свои руки — они мелко дрожали. Хотелось рыдать и биться головой об подушку, но не при нём же.
Доминик итак ведёт себя… всё-таки порядочнее, чем я ожидала. Я думала, он меня… изнасилует, как только возможность появится. А он даже не трогал, зато помнил, что я не ела, про пижаму эту дурацкую. Что у него в голове вообще — я не понимала. Сейчас я почти не верила, что он может выстрелить в живого человека. Язвил и цинично шутил он, сколько я его знала. Только… знала ли вообще?
Я сделала то, что он сказал. Совершенно не умела готовить, но в морозилке нашлись какие-то пельмени, а это я могла. Мама, пока жива была, говорила, что всё пригодится, и учила, как правильно варить простые продукты. Недолго. Отец поймал, наорал, и заявил, что его дочери эта херня нахрен не нужна, у неё всегда будет кухарка. Неправ был папа…
Как он там? Знает ли, что я жива? Ищет ли меня? Под эти мысли текли слёзы, и я вяло ковыряла пельмени, пока из гостиной не послышался голос Доминика. Не хотела подслушивать. Страшно. Но ноги сами понесли к закрытой двери, и я замерла возле неё, затаив дыхание. Это же всё и меня касается! Я хочу знать… хоть что-нибудь. Хотя бы примерно понимать, что будет дальше.