Обычные желания. Обычная жизнь. Что такого отец натворил, что теперь со мной происходит всё это?! Почему… просто за что…
Когда слёзы иссякли, я заставила себя принять душ. Как закончила, волосы просто выжала руками, не найдя ничего умнее. Трясущимися руками надела пижаму на мокрое тело — полотенца не было, а спрашивать… особенно шикарная идея это делать, стоя без полотенца. Десять гениальных идей из десяти просто. Истерически рассмеялась, представив, чем это кончится, но всё-таки влезла в темно-синий хлопок.
На удивление, сидело почти нормально, но выбиралась из ванной я крадучись. Прислушивалась, чтобы не столкнуться с ним. И, конечно, столкнулась нос к носу на повороте, резко отскочив.
— Стоять! — я замерла.
— Подожди здесь, хватит превращать пыль в грязь.
Через некоторое время он просто… принёс большое банное полотенце, и вытер мне голову, как ребёнку. Тщательно, аккуратно, прямо посреди гребанного коридора. Ещё один повод истерически посмеяться.
Моя жизнь превращается в сюрр. Я спросила, когда он закончил:
— Зачем ты всё это делаешь? Хоть это ты можешь мне сказать? Пожалуйста, — последнее слово прозвучало жалобно, потому что в голос снова вкрались слёзы.
— Узнаю — расскажу, — он снова усмехнулся. — Иди спать, Алин. Вещи положи рядом с собой, чтоб можно было быстро одеться.
Снова эти… качели. Он то злился и пугал меня до дрожи, а то вёл себя в точности как заботливый любящий парень, и от этого у меня шла кругом голова. Но я больше не спорила. В ушах звоном стояло это его: «Не зли меня. Тебе не понравится».
Совсем не сомневалась, что так и будет.
Глава 5.1
Я проснулась от звука выстрела. Вживую, не в кино, это звучало ещё хуже, чем петарда, взорванная перед носом. Я вскочила с постели, нервно огляделась. Доминика не было. Стреляли в другой комнате. Снова этот звук — и сразу звон разбитого стекла. В голове шумело, и билась одна мысль: нужно быстро одеться и выбежать из дома, во дворе стоит машина, на которой мы приехали.
Действовала на полном автомате, толком не запоминая, как. Не было ни слёз, ни даже страха. Просто кристальное понимание: замешкаюсь — сдохну. Я не хотела умирать. Одевшись, высунулась в коридор. Вся мебель была вверх дном, недалеко от спальни валялся крупный обломок деревянного стула. Сиденье и кусок ножки. Вчера я ела пельмени, сидя на нём. А ещё спиной ко мне стоял незнакомый мужик с пистолетом.
Не очень крупный, но с бычьей шеей, бритоголовый. Как из фильма о девяностых, блин. Я не думала, я делала. Схватила стул, и со всей дури ударила его по голове. Он пошатнулся, но обернуться не успел — в него почти бесшумно влетела пуля. Смотрела, как в замедленной съёмке, как человек оседает на пол, над виском у него стекает кровь.
Отстранённо подумала: я буду видеть этот момент в кошмарах. Я только что помогла убить человека. И лишь после этого я увидела Доминика. Он прятался за обломками шкафов, и выстрелил, когда я ударила. Он что-то говорил, и махал руками, мол, ко мне. Но я не слышала ни слова. Послушалась жеста.
Он схватил меня за руку, и мы побежали. По дороге он умудрился выхватить взглядом и захватить обе сумки — мою спортивную, и свой портфель. Мы сели в машину, он завёл её… и прежде, чем мы набрали скорость, снова раздались выстрелы.
— За руль, быстро! — рявкнул он, и я прямо на ходу перебралась туда. Я редко водила, хотя отец заставил сдать на права. Но в этом странном состоянии само собой разумеющимся было, что надо вдавить педаль газа в пол, и молиться, чтобы мы оторвались.
Доминик перемахнул на заднее сиденье. Что он там делал, я толком не видела — нам сбили зеркало заднего вида выстрелом. Потом второе. Какая-то часть меня понимала, что я должна бы в ужасе зажмуриться и молиться, даром, что ни одной молитвы не знала толком. Но какая-то другая, холодная и злая, шептала голосом Доминика:
— Замешкаешься — и ты труп. Рули давай.
И я рулила, хотя понятия не имела, где мы. Вылетела на трассу, и машина понеслась вперёд.
— Влево! — бросил Доминик на повороте.
Я подчинилась, не сбрасывая скорости. Нервно рассмеялась про себя. Если остановят — это будет явно не ДПС. Наконец, выстрелы утихли, а мы продолжали куда-то ехать. Я вела, совсем не узнавая местности. Трасса, какая-то лесополоса по бокам, даже дорожных знаков почти не было. Дорога переходила из асфальтированной в просёлочную.
— Всё, тормози. Оторвались. Я удачно пробил шины, — он усмехнулся.