— Э, нет, Алиночка, — он не удивился. Даже довольно прищурился. — Так не пойдёт. Шарахаться ты от меня не будешь. Если жить хочешь, конечно. Развернись!
Я послушалась. Чувствовала себя героиней какой-то фэнтезятины. Как будто проснулась и тело моего любимого занял какой-нибудь демон или нежить. Вроде бы те же самые руки, те же бережно распущенные волосы, которые он снова собирает в хвост, но уже куда аккуратнее. А от прикосновений хотелось отмыться.
У нас даже не было почти ничего! Только легкий петтинг. Я не хотела… без свадьбы. Дура старомодная. Он же теперь… даже думать об этом не хотелось, чтобы не разреветься в голос и не начать прятаться под диваном, как кошка Глаша, когда та думала, что гости пришли украсть её из дома. Глаша, конечно, реветь не умела, только шипеть и голосить на весь дом. Но кажется теперь я её понимала.
Доминик закончил с моими волосами и кивнул на спортивную сумку, лежавшую на постели.
— Покидай самое необходимое. У тебя пять минут. Барахло и технику не тащи. И, я надеюсь, мне не придётся за тобой проверять, Алиночка?.. — последнюю фразу он практически прошептал. Чуть хрипловатым голосом, медленно, и очень доходчиво.
Если бы не всё, что творилось этим утром, звучало бы даже эротично, но не сейчас. Сейчас — я дёрнулась от его слов, и быстро-быстро закивала. Только злить этого психа не хватало.
Не знаю, как мне удалось не скатиться в банальную истерику. Может, пистолет мотивировал? Но просыпался какой-то злой сарказм, и он придавал мне сил. Я взяла с собой аптечку, несколько смен белья и одежды, зубную щётку и пасту. Даже кинула маленький гель для душа и свой шампунь. А ещё бумагу и ручку. Когда взяла паспорт, на меня очень нехорошо посмотрел Доминик, и я молча положила его обратно. Деньги, какие были, тоже взяла, и даже носки и тапочки. Больше мне ничего в голову не пришло. Спросить, куда мы едем, я не решилась.
— Хорошо, — кивнул он. — А теперь нацепи на свою мордашку адекватное выражение, и пошли отсюда. Поедешь со мной. Ротик держи на замке. Попробуешь удрать — рубля за твою голову не дам, кореша твоего папаши и без меня тебе и шею свернут, и выебут. В другом порядке. Всё поняла?
Я снова закивала, и глубоко вздохнула. Не реви. Не реви, чтоб тебя, Алина! Если… если это всё неправда, то папа меня вытащит. У него только я осталась, он не может просто так меня бросить. Так что сейчас главное не нарываться, и не злить этого психа.
Доминик спрятал пистолет, но от страха я даже не поняла, куда. Кобуры на поясе у него точно не было, не из американского же сериала он влез в мою жизнь. Я продолжала глубоко дышать, и в конце концов заставила себя слегка улыбнуться. Он едва заметно кивнул, явно одобряя эту перемену. Как и всегда, забрал у меня сумку. Меня так умиляло, что он не даёт мне таскать тяжести! От этого жеста реветь почему-то захотелось только сильнее.
Глава 1.3
Хотя и дуре, вроде меня, понятно: он просто ведёт себя как всегда. Если за нами следят, то увидят, что ничего необычного не случилось. Или что я думаю, будто не случилось. Кажется, скорее второе, но я понимала только то, что ничего не понимаю. Это всё как будто не со мной. Ужастик какой-то, или триллер про маньяка, помешанного на брендах одежды…
Мы смотрели такой с Ко… Ником. Я даже помню, что мне показалось странным! Когда он посмотрел в монитор ноута ехидно, и бросил:
— Не, мужик, ты псих и глючишь. Не прокатило бы.
Разбирался, выходит. В том, что «прокатит», а что нет. Господи, это правда со мной происходит вообще? Хоть вспоминай «Отче наш», я всё равно больше молитв не знала. Свечку самой себе поставить всё равно хотелось. Только не за упокой.
Шла за Домиником, старалась не дрожать. Он держал меня под локоть, но я всё равно немного отставала. Стоило ему выйти из квартиры, а мне — запереть дверь на ключ, весь хищный блеск из глаз пропал. Передо мной снова был мой Коля. Красивый, яркий, но совсем не пугающий. Был бы. Если бы я не помнила этот совершенно ледяной взгляд и равнодушно-ленивый тон.
— Алина, поторопись, — спокойно сказал он, но мне было очень сложно не вздрогнуть в очередной раз. — Опоздаем.
— Да, да, конечно, — я надеялась, голос звучит рассеянно, а не испуганно. И что не слышно, как мне хочется разреветься.
Мы вышли во двор, нашли его машину, припаркованную недалеко от подъезда. Отец был против, чтоб я снимала. Теперь мне казалось, я понимаю, почему. Если он… если правда… об этом тоже думать не хотелось. Мы с ним скандалили часа три, он так и не смог внятно объяснить, что ему не так, я хлопнула дверью…