— Твои потенциальные убийцы. Да и мои тоже, — хмыкнул он без особой радости. — Держись крепче.
Я не успела ничего ответить — Ник снова ускорился, выжимая из машины максимум скорости. Сердце оглушало, так громко оно билось, пальцы побелели от напряжения. Оставалось только надеяться, что он знает, что делает.
Просёлочная дорога была узкой и ухабистой. Я раз за разом подпрыгивала на сидении. Позади нас всё ещё ехали те две машины, не слишком отставая. Ник резко свернул вправо на ещё более узкую лесную дорогу, едва не зацепив кусты зеркалом. Я вжалась в кресло.
Хотелось спросить, знает ли он вообще, куда ведёт нас, но я и так догадывалась. Не знает. Возможно, предполагает. Сосредоточен на том, чтобы удрать от преследователей побыстрее.
— Главное сейчас сбросить хвост, — коротко подтвердил он мои мысли.
Деревья вокруг мелькали так быстро, что казались смазанными. Фары преследователей исчезли, и Ник немного сбавил скорость, хотя напряжение не ушло. Я продолжала молчать, время от времени бросая на него встревоженные взгляды. Через несколько минут Доминик резко затормозил около небольшого заброшенного сарая, почти полностью заросшего кустами. Он начал сбрасывать скорость, а когда машина окончательно остановилась, откинулся на сиденье. Ему тоже эта погоня далась нелегко, а в этот раз в нас не стреляли.
— Вроде оторвались. Нужно немного переждать, и ехать дальше. Не уверен, что не срисовали номер.
Я кивнула, чувствуя, как руки слегка дрожат от пережитого напряжения. Чувствовалось, что если эта проклятая беготня не кончится, я сама готова буду вооружиться чем-нибудь, и пойти бить врагов. Как того, которому досталось от меня обломками кресла. Просто потому что бегать вот так было совершенно невыносимо, я даже предположить раньше не могла, что такое возможно в наше время.
Оказалось, ещё как возможно. И никого нет, кто бы просто взял и остановил это. Денис нам помог, конечно, но и из его дома пришлось резко бежать…
— Беготня не вечна, — Доминик как будто читал мои мысли. — Я тебе сделал на фальшивое имя не только обычный паспорт, но и загран. Так что в ближайшее время вырвемся заграницу, оттуда — я уже разберусь со всем этим дерьмом. Самое главное — вырваться, пока мы здесь, ты — мишень.
— Можно подумать, ты — нет, — мрачно заметила я. — Да и… если этот человек так сильно хочет моей смерти, он разве не найдёт и там тоже?
— Он тебе что, Всевидящее Око Саурона? — ухмыльнулся в своей обычной манере Доминик. — У этого типа есть связи здесь, в России, а не палантир, который оглядывает весь мир, и ищет хоббитцев. Да и тем, помнится, вполне удалось дотопать до Ородруина, и сбросить контрафактное ювелирное изделие. Не рисуй кому попало всемогущества, когда ты сама себя пугаешь, ты ему подсуживаешь. Оно тебе надо?
Глава 8.5
— Как много слов… обезболивающее подействовало, что ли? — я снова психовала, а, как выяснилось, я от этого не боюсь, а злюсь и становлюсь какой-то ядовитой.
— Ага, — спокойно подтвердил Доминик. — Лучше бы чуть пораньше, когда ты лежала подо мной в кровати, но и так тоже неплохо. Лучше скажи, ты в курсе, что за типус — Игорь Мальцев? Что он о тебе знает?
— Бизнес-партнёр отца, друг семьи, — растерянно ответила я. — Во всяком случае, так папа говорил. Как по мне, он какой-то… хочется сказать, мутный. Неприятный. Как будто у него на меня, гм, виды, а он мне годится не в отцы, а в деды. Папа меня пугал одно время даже, что замуж за Мальцева выдаст, чтоб тот из меня дурь выбил. Когда я что-то не так делала.
— Итого, мы имеем деда, который хотел тебя трахнуть, но ему не дали, — задумчиво констатировал Доминик. — Ммм… Ну я поздравляю тебя, Алиночка.
— Это, прости, с чем?
— Ставлю свой гонорар против консервной банки, что этот дед — и есть мой заказчик.
Повисла настолько неловкая тишина, что её можно было бы потрогать руками. Нормальная девушка бы возражала, говорила, что этого не может быть, а я…
Я вспоминала всё, что говорил «дядя Игорь», как он себя просил называть. И как себя вёл. Я его всегда только по имени-отчеству звала, Игорь Арсеньевич. Он бесился, но не при отце. Мол, не чужие же люди, я же тебя совсем крохой помню, чего же ты, Алиночка. Я же из-за него терпеть не могла, когда меня так называют!
Доминик тоже так меня называет. Но он поймал из-за меня пулю, и пока не сделал мне лично толком ничего плохого. А Игорь Аресеньевич — это жуть что такое…