Глава 10.2
Если Доминик надеялся, что меня развеселит самолёт, в котором мы летим вдвоём, то он глубоко ошибался. Я чувствовала себя так, словно между мной и реальностью натянули прозрачную плёнку, оградив и чувства тоже. Такая тупая апатия, что даже сил удивляться не было. Я только мысленно отметила, что «свой» медик у него там тоже был, и он сразу же промыл рану и поменял повязку, как только полёт стал стабильным. На взлёте, конечно, мы сидели в роскошных мягких креслах, пристёгнутые.
Я притворилась спящей. Ничего умнее в голову не пришло. И в конце концов под бесконечные «Доминик Маркович» от персонала в самом деле задремала. В памяти не задержалось, что за приказы он им раздавал, имена и лица не задержались тоже.
Единственное, что меня немного удивило — то, что он общался с ними на русском языке. Не итальянский, не английский. Русский. Впрочем, после того, как он прошёл на отдельную взлётную полосу вместе со мной, и ему даже не задали никаких вопросов, удивляться дальше — странно.
Я запомнила незнакомого немного смуглого мужчину, который очень быстро говорил с заметным акцентом. Но только в лицо, и в манеру речи, если так вообще можно выразиться.
Очнулась от того, что Доминик мягко тряс меня за плечо:
— Скоро посадка, Алина. Лучше не спать прямо перед ней.
Я дёрнулась, понадеявшись, что он спишет это на эффект неожиданности. Доминик скользнул по мне странным взглядом. Он был одет иначе. В новенький, явно дорогой костюм с серой рубашкой. Черное с серым смотрелось дивно и ему шло, делая серьёзнее и взрослее. Только совсем недавно этот человек убил собственными руками, и…
Меня мутило, когда я это вспоминала. Появлялся неприятный привкус во рту, и казалось, что вокруг пахнет кровью. Густой металлический дух, противный, отталкивающий. Раньше я знала, как пахнет кровь, только потому что однажды рассекла руку, когда пыталась что-то приготовить. Кажется, жаркое?
Не могла вспомнить в упор. Зато отлично помнила и запах, и то, что отец запретил мне после этого даже пробовать что-то приготовить. На правой руке до сих пор был тонкий шрам от лезвия кухонного ножа.
Но тот мужчина… это было совсем другое. И да, я понимала, конечно, что он тоже хотел нас убить, а меня бы наверняка изнасиловал. Но всё равно. Не так же…
Доминику я ничего не ответила, только кивнула. Он посмотрел на меня очень задумчивым взглядом, но промолчал. Молчал он до самого выхода из самолёта, где его снова встретил услужливый незнакомец в костюме. Только говорил больше не на русском. Я отмечала красоту речи, но даже её — как будто издали.
Мы проходили таможню, показывали паспорта, всё делали, как положено, но я запоминала это всё очень плохо. Как и поездку в его загадочное безопасное место. Машину Доминику тоже пригнали отдельно, и за рулём был очередной незнакомец. Взрослый широкоплечий мужчина, больше похожий на телохранителя, чем на водителя. Коротко, по-армейски стриженный. И у меня было ощущение, что он не местный.
Наконец, Доминику надоело терпеть моё молчание. Он поинтересовался:
— Ты так и будешь смотреть вокруг бессмысленным взглядом и рассеянно кивать на всё подряд? Тебе, может, врача вызвать? И привыкай быть Леной, во всяком случае, за пределами дома.
— Хорошо, — кивнула я. — Леной так Леной.
Хотелось добавить: «Главное, чтобы не трупом».
Глава 10.3
— Опять всё остальное пропустила мимо ушей, — раздражённо заметил он. — Что случилось? Ты ни слова нормально не сказала с тех пор, как мы… пропустили самолёт, — он сидел рядом на заднем сиденье, и по тому, как вытянулось его лицо, я осознала: он всё понял.
— Что, стоило позволить Вовчику пойти дальше, м? Сдёрнуть с тебя штаны и поиметь там, на капоте? Ну, раз этот достойный господин так сильно тебя волнует.
Я вздрогнула. Скосилась на водителя.
— Джош не говорит ни по-итальянски, ни по-русски. И кроме того, он очень дорожит своей работой и совсем не хочет, чтобы наше сотрудничество закончилось так же, как бандитская карьера Вовчика, — криво усмехнулся Доминик. — Так что всё своё возмущение ты можешь выразить вполне открыто. Помнится, раньше тебя ничего не смущало.
— Раньше ты не убивал при мне людей, — очень тихо ответила я, и сделала то, чего, пожалуй, не стоило. Отодвинулась от Доминика ближе к левой двери. Он схватил меня за запястье, и поднёс руку к своему лицу.
— Ой ли? Алина, а как ты думаешь, что произошло с теми, кто в нас стрелял? Ты ещё одному из них по голове дала. Так что, с точки зрения уголовного кодекса, вполне тянешь на соучастницу.