Я попробовала суп, и мысленно согласилась с Домиником. Наша кухарка готовила куда хуже. Да и в ресторане не во всяком можно так вкусно пообедать.
— Спасибо вам большое. Очень вкусно. Я правда устала и проголодалась.
Некоторое время мы провели с Полиной Георгиевной. Супом она накормила и Доминика тоже, порасспрашивала обо мне немного, рассказала, что он в детстве был ужасно вредным мальчишкой…
Так тепло и естественно. А ведь она не перенесёт, если правда когда-либо вскроется. В лучшем случае не поверит, в худшем, в её возрасте что угодно может случиться. Уходила с кухни я в смешанных чувствах. Доминик же очень серьёзно произнёс:
— Не вздумай ей проболтаться. Я многое могу простить, но трогать её — не вздумай.
— За кого ты меня принимаешь? Она же не перенесёт. Только тебе стоило об этом думать до того, как ты решил убивать людей, чтобы заработать, — отвечала в полголоса. Теперь мне было страшно, что Полина Георгиевна услышит.
— Тут хорошая звукоизоляция, — усмехнулся Доминик. — А ещё ей тяжеловато подниматься, так что она живёт на первом этаже и почти всё время проводит на кухне. А что касается всего остального — если ты надеешься, что я буду молиться и каяться, то напрасно. Это не ко мне, я даже к БДСМ не очень, не то, что к более извращённым формам самоистязания.
— Ничуть не сомневалась в отсутствии у тебя совести, — огрызнулась я. Опять. Как-то ему удавалось прогнать страх каждый раз, и на его месте появлялся коктейль из эмоций, который мне вообще не хотелось анализировать.
Он не стал отвечать. Только посмотрел на меня своим фирменным ехидным взглядом, отчего я себя чувствовала капризным ребёнком, который не хочет есть манную кашу. Как ему это удавалось — не знаю, но удавалось великолепно.
Показал мне остальной дом. Познакомил с охранником, но тот русский язык уже не понимал, так что объяснялись мы на ломанном английском. У меня было так себе с практикой этого языка.
А потом Доминик решил, что он просто обязан проводить меня до комнаты, где я буду жить, и показать её тоже. И, разумеется, совершенно не собирался принимать отказы. Я сразу же вспомнила, что было в доме у Дениса, и щёки вместе с шеей залил румянец. Ник походил на довольного дворового кота, который дорвался до целого ведра сметаны или украл особенно крупную рыбину с чьей-то кухни.
Глава 11.5
От того, что в роли украденного выступала я, было и жарко, и неловко, и даже страшно. Снова какой-то бедлам в голове и в чувствах.
— Добро пожаловать домой, дорогая моя Алиночка! — сказал Доминик, открывая дверь. — Во всяком случае, временно ты точно будешь жить здесь. А дальше?.. Кто знает, кто знает…
Я шагнула внутрь и замерла. Это была не просто спальня, она остро напоминала роскошный номер в дорогом отеле. Огромная кровать с балдахином, воздушные занавески у панорамных окон, из которых открывался потрясающий вид на горы и парк. Белый туалетный столик с зеркалом в витиеватой оправе, удобное кресло и даже книжные полки, заставленные книгами на русском языке.
На прикроватной тумбочке лежал новый смартфон в упаковке. Доминик, перехватив мой взгляд, усмехнулся:
— Ты можешь с него звонить и лазить в интернет, всё уже подключено, и мой номер вбит в память. Но не стоит пытаться связаться с отцом или влезть в старые аккаунты. Можешь мне поверить, я пойму.
Я лишь кивнула. Комната завораживала и одновременно давила своей роскошью. Запихнул меня в золотую клетку, и рад, что больше я из него вынимать пули на трассе чёрт знает где уже не буду.
— Твои вещи должны уже быть разложены, — продолжил он. — Если чего-то не хватает, обращайся к Арджио. Он постарается организовать, невзирая на бюджет твоих пожеланий.
Доминик прислонился к дверному проёму и скрестил руки на груди, наблюдая за моей реакцией. Следил, как хищник за добычей. Только чего он ждал от меня, я пока не понимала совершенно.
— Спасибо, — наконец тихо произнесла я. — Ты мог бы так не стараться для меня. Я… спасибо, одним словом.
— Мм… Какие интересные слова ты, оказывается, знаешь, — насмешливо заметил он, приподняв бровь. — И даже не будешь рассказывать мне, что ты не моя собственность и не обязана меня слушаться?
— Не вижу в этом смысла, — пожала плечами, чувствуя, как от его взгляда мурашки бегут по коже. — Я действительно понятия не имею, что делать со всем этим. У меня нет поводов тебе не верить, отец… он в самом деле мог влипнуть в какую-то дрянь. А если так, то пока его враги на свободе, на мне можно рисовать мишени.