— Чего ты боишься? — ласково промурлыкал он, притянув меня ещё ближе, и в конце концов просто устроив на своём плече. — Себя или меня?
— В смысле? — я замерла окончательно, но ему легко удалось вовлечь меня в разговор. — Как я могу бояться себя?
— Очень просто, — почти пропел Доминик. — Тебе страшно, потому что я тебя привлекаю. Скажешь, нет?
— Скажу, что я бы с тобой не встречалась, пока ты изображал чёрт знает кого, если бы ты меня не привлекал, — огрызнулась я мрачно. У него был особый талант — разозлить меня за несколько секунд, а злость, в свою очередь, легко прогоняла страх.
Глава 12.3
— Теперь ты знаешь, кто я, — нежным шёпотом заметил он. — А привлекательность никуда не делась, даже наоборот… — он развернулся ко мне лицом, заключая меня в кольцо тёплых рук. Дыхание перехватывало, сердце колотилось. Когда он вёл себя так, а не наставлял оружие на живых людей, я вообще теряла разум. Хотя бы себе врать не стоило.
Но ему — солгала. Во всяком случае, попыталась:
— Ты ошибаешься. Никакого «наоборот» нет нигде, кроме твоего воображе… — договорить он мне не дал, впившись в губы жарким поцелуем. Разум уплыл быстрее, чем я успела подумать его имя. Когда он изображал Николая Стрельцова, так он меня не целовал. Нет, тогда он был нежен, даже местами робок, хоть и язвил постоянно, как и сейчас. Теперь же все предохранители в голове Ардашева явно слетели, и его язык откровенно завоёвывал мой рот. Никогда мне не нравилась сама идея, что кто-то будет так делать, но с ним… я просто растеклась глупым желе, расслабилась и позволила ему делать всё, что он хочет.
В голове билось очень много умных мыслей, но они уплывали. Он убийца. Он сознательно выбрал своей профессией убивать ни в чём не повинных людей. Но в то же время — он спас мне жизнь. И не один раз. Рисковал своей, поймал пулю.
Всё это я должна была думать, но не думала ничего, только вдыхала его запах, бергамота, ментола — он тоже был недавно из душа — и чего-то, чему я не знала название. Терпкий тяжёлый, но приятный запах. Должно быть, так пах сам Доминик. Дыхание сбилось, халат тоже предательски сполз, обнажив плечи, по которым Ник легонько поглаживал, перебираясь ближе к спине.
У него были очень тёплые ладони, и я хотела, чтобы он продолжал. Во всяком случае, тело хотело точно. Разумом… если бы он просто спросил, я бы сказала: «Нет». Но он не спрашивал, он продолжал меня целовать и выводить узоры ладонями по спине, отчего я всё дальше уплывала.
Халат окончательно сполз с плеч, но я уже не пыталась прикрыться. Доминик покрывал мелкими поцелуями сначала шею, потом ключицы. С губ тихо сорвался стон, и это меня отрезвило. Что я творю вообще?! К нему вопросов никаких не было, он точно знал, что творит, а вот я…
Потаскуха, как отец говорил, когда злился. Когда он коснулся языком соска, я резко вздрогнула, и отстранилась, вывернувшись из его рук.
— Прекрати! — воскликнула, снова заворачиваясь в дурацкий белый халат. Мне в нём было жарко, но других вещей, чтобы прикрыться, у меня не было. — Пусти меня!
— Я тебя и не держу, — чуть хриплым, но всё ещё насмешливым голосом ответил он. — Сама растаяла, стоило тебя поцеловать, сама и возмущаешься. Ты всегда такая самостоятельная, или только со мной?
Серые глаза потемнели, а домашние брюки совершенно не скрывали, насколько он меня хочет. Взгляд невольно притянулся именно туда, и Доминик, разумеется, это заметил. Мог бы тактично промолчать, но где Ардашев, и где тактичность?
— Можешь потрогать, я только за, — до чего же довольный тон…
— Не боишься, что оторву? — в очередной раз огрызнулась я.
Он только рассмеялся, запрокидывая голову на подушке. Сейчас на волосах не было геля, они были чуть влажными и вились. Несильно, но красиво. Ему шло. Ему всё шло, я в жизни не видела таких красивых мужчин, и что он во мне нашёл, ради чего решил рисковать жизнью, для меня по-прежнему было огромной загадкой. Такие Алины тысячами ходили по улицам, одной больше, одной меньше, какая разница?
Глава 12.4
— Ты не захочешь делать мне больно, — в конце концов, с преувеличенно серьёзным видом ответил он. — Ты даже пулю вынимала бледная, как смерть, и дёргалась каждый раз, стоило мне немного поморщиться. Так что нет, я совершенно не боюсь, что ты захочешь сделать что-то такое. Это в нашей паре по моей части.