С губ снова сорвался стон, но я больше не пугалась, и не пыталась вырваться. Доминик переместился ещё ниже, и его поцелуи теперь ощущались на животе, а руки поглаживали бёдра. Он откровенно сползал вниз, к моим ногам, и это оказалось неожиданно остро и возбуждающе. Какая женщина не мечтает, чтобы красавцы падали к её ногам? Мне удалось воплотить эту мечту хотя бы и сейчас. Ненадолго. И сугубо… в постели.
Потом он поймёт, что поставил свою криминальную карьеру в игре, где вообще нет никакого приза, но сейчас… сейчас я казалась ему ценной, и он меня хотел. А я не хотела отказывать, теперь, когда точно знаю, что могу это сделать.
Глава 13.2
Он опустился ещё ниже, окончательно устроившись между ног, и раздвинув их, как ему удобно. Я оказалась лежащей наискось кровати, но голова покоилась на подушке, так что я не возмущалась. А потом он начал ласкать меня языком, касаясь клитора, и раздвигая половые губы, и всё, что я после этого могла, это кричать. Соображать перестала совершенно, только зарылась в его волосы рукой, наконец-то касаясь мягких чуть влажных прядей.
Мне безумно нравилось перебирать их, ещё пока он притворялся другим человеком. Но с тех пор, как я узнала правду, я ни разу не решалась потрогать волосы ещё раз, не позволяла себе об этом даже думать. Сейчас — мне стало плевать. Он точно не станет возражать, а кого ещё мне бояться, кроме себя и него? Отец об этом никогда не узнает, что бы с ним в итоге ни случилось.
Он касался меня там языком, и тело как будто пронзали множество маленьких безумно приятных иголочек. Нежные движения сводили с ума, хотелось, чтобы это никогда не прекращалось. Я совершенно размякла, отдаваясь ему, бесстыдно раздвинув ноги, и только слышала, словно со стороны, как с губ срывается крик за криком. Стоило бы хоть подушку прикусить, но я не могла, да и не хотела, если честно.
Я никогда не чувствовала ничего подобного. Ничего столь пьянящего — куда там шампанскому, которое я иногда пила с отцом или с однокурсницами. Мне хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда. Но чем больше он продолжал меня касаться, беззастенчиво рассматривая, трогая и пробуя на вкус, тем сильнее мне хотелось чего-то, что я даже не могла толком сформулировать.
И он дал мне и это тоже. Весь жар, который охватывал тело, собрался между ног в одно мгновение, и перед глазами рассыпались искорки. Я не соображала, что делаю, совершенно потеряла хоть какой-нибудь контроль, потому что с силой прижала его голову к себе в этот момент одной рукой, а второй вцепилась в волосы. Удовольствие накатывало волнами, не давая разуму проснуться, но я видела из-под полуоткрытых глаз, как он довольно жмурится и облизывается, словно огромный хищный котяра.
Я сорвала голос. И очень надеялась, что здесь действительно хорошая звукоизоляция, потому что, если меня кто-то слышал, я вообще никому не смогу в этом доме смотреть глаза. Наконец, я отпустила волосы Доминика, заставив себя разжать кулак, и рассеянно погладила его по голове. Он быстро провёл языком по разгорячённом телу, прямиком по клитору, и я вскрикнула, дергаясь и отстраняясь. Это были слишком сильные ощущения, которые били, как электричество.
— С первым оргазмом, дорогая моя Алиночка, — довольным тоном заявил он, и я густо покраснела, и попыталась принять менее развратную позу, если не укрыться, наконец, одеялом.
— Теперь я там всё не только видел, но и пробовал, — ухмыльнулся Доминик. — Так что прятаться нет никого смысла.
— Это всё ты, — тихо пробормотала я. — Я вообще не думала, что могу… вот так.
Глава 13.3
— Да, я талантливый совратитель юных и прекрасных девственниц, — усмехнулся он. Выглядел этот мужчина так, словно это он только что получил первый в жизни оргазм, а не я. — А «вот так» могут все или почти все, если попадётся правильный мужчина. Впрочем… — он очень задумчиво посмотрел на меня.
— Не стоит заставлять Полю ждать, так что всё остальное придётся отложить. Тебе ещё нужно время, чтобы прийти в себя, мне — умыться и доделать кое-какие мелкие дела. У тебя двадцать минут. Не опаздывай, — он подмигнул и вышел, оставляя меня наедине с собственными мыслями и чувствами.
Я думала, что он здесь же и… что я перестану быть, как он выражался, «юной девственницей». А он просто оставил меня как-то собираться из состояния ничего не соображающего желе обратно в разумную молодую женщину. Почему-то хотелось тоскливо взвыть. Я хотела… а чего, собственно, я хотела? Объятий, признаний в любви и «жили они долго и счастливо»?