Сначала нас отправили в отделение неотложной помощи, до которого Майка бежал со мной на руках.
— Держись, Трейлор. Ты не можешь вот так просто умереть. Не можешь, черт возьми. — шептал он и я чувствовала как сильно и очень быстро бьется его сердце.
Затем через какое-то время меня уже везли на шумной каталке в сторону операционной. И все это время я старалась не закрывать глаз. Мне хотелось оставаться здесь. Видеть тусклый свет, видеть рядом стоящего Майка. По пути в отделение врачи не упускали шанса задать Майку вопросы, на которые он не мог дать им ответы.
— Давайте вы лучше займитесь своей работой, а полиция своей. Сейчас главное - помочь девушке. Могу сказать только то, что знаю о произошедшем не больше вашего.
Доктора видели, что я в сознании, но никто не рискнул задавать вопросы мне. Да я бы наверное не смогла им ничего ответить. Казалось мое горло больше не в состоянии что либо говорить. Не сейчас. Когда это произошло? Что произошло? Как это было?… И так далее. Этот бесконечный поток слов и разных шумных диалогов действовал на мое состояние. Мне хотелось убежать отсюда. Избавиться от всей этой боли в теле.
— Раз ничего не можете сказать, то ваше право, агент. Но не стоит ничего утаивать. — проговорил мужчина в голубой медицинской форме.
— Я не.. — начал Майк.
— А теперь, отойдите пожалуйста. Дальше уже нельзя. Вам сообщат как закончится операция.
Последний раз взглянув в серые глаза Майка перед тем как закрылись двери входа в операционную, в моем сердце что-то оборвалось. Этот взгляд. У него были такие глаза, которые говорили, нет, они кричали о том что ему больно. Хотя с виду казалось, что только спокойное безразличие отражалось на его лице.
Но он боялся.
Я заметила это, только потому, что сама пряталась за этим безразличием, хотя на самом деле разваливалась на кусочки. И вот даже сейчас, казалось, что у меня тоже есть этот взгляд. Этого не видно, но я очень боюсь. Не умереть боюсь. Нет. Этот страх пережил себя еще в военной академии. Меня просто беспокоила мысль о том что будет дальше. Ведь все может обернуться так, что возможно… я больше никогда не увижу человека, который остался стоять там, за этими серыми дверями у входа операционной.
— Молодой человек, вам разрешено тут находиться?
Я уловила приятный, женский голос, не открывая глаз. Казалось я сейчас не в состоянии этого сделать. А потом со стороны послышался мужской голос. Его я уже узнала.
— Да, можете спросить врача, он сам меня сюда пропустил. — в тихом голосе Майка, было невозможно не различить нотку усталости. Как давно он тут?
Послышался щелчок двери, а затем снова тишина. Я подумала, что Майк тоже ушел, но поняла, что ошибалась, когда почувствовала нежное прикосновение теплых пальцев к своей руке, а затем последовали слова:
— Надеюсь с тобой все будет хорошо, Трейлор. В наши с тобой планы не входит времяпровождение в больнице. — послышался тихий смешок, а затем его ладонь обхватила мою. — А наше первое свидание? Нет, нет, нет, Мак’Онли, просто так ты от меня не отделаешься.
Мне хотелось, чтобы он знал, что я его слышу, поэтому набралась сил и чуть сжала его руку. Он тут же насторожился и я поняла, что он осознал все то, что произошло в эту секунду, и сделал вывод о том, что я его слышу. А затем я приоткрыла глаза и устремила взгляд в его серые. Ночной свет улиц освещал его лицо и всего самого, спокойным и приятным светом. Как я и подумала ранее, он устал. По его глазам было видно, что ему хотелось отдохнуть, но он все еще находился тут. Я хотела было что-то проговорить, но звука не последовало. И тут я осознала, что у меня пропал голос.
— Трейлор… Тебе пока не стоит… — он стушевался. — Связки слишком повреждены, поэтому голос временно пропал. Но меня заверили, что в скором времени ты заговоришь.
Левой рукой я дотронулась до своей шеи, но не коснулась кожи, а почувствовала воротник. Чертов воротник, который я без понятия сколько еще мне предстоит носить. Мои глаза снова устремились на Майка.
Как же мне с тобой теперь разговаривать?
Он будто поняв, о чем я сейчас подумала чуть сжал мою ладонь, и улыбнулся. Я была очень рада видеть Майка, и поэтому не смотря, на все мои отдающие болью раны, я чуть улыбнулась и снова пожимая ему руку осторожно поднялась с кушетки, и потянулась к нему, чтобы обнять. В его глазах тут же отразился испуг, и он наклонился ко мне. Если раньше он сидел на стуле на расстоянии вытянутой руки, то сейчас он был ближе. Я обхватила его шею левой рукой, чуть придерживаясь на правой в которой была установлена капельница, и крепко обняла. Он сделал то же самое в ответ, но осторожно. Будто я была слишком хрупкой для того, чтобы он сжал сильнее.