На третьи сутки Ярик сник, Юля слышала его тяжелое дыхание у себя за спиной. Иногда они менялись местами, и тогда ей ,было ужасно стыдно смотреть на мокрую рубашку, и слипшиеся от пота волосы. Было трудно говорить пересохшими губами. Но ей хотелось успеть рассказать о своей маленькой ,этому странному, и нелепому юноше.
О муже предавшем, и не любившем, о не рожденном ребенке, и о сестре, .которая бьется, как рыба об лед, работает ,пока она, Юля, лечит душу.
Он устало и ободряюще улыбался на ее сетования на судьбу ,и от этой усталой улыбки словно крылья вырастали за спиной, и именно на этом взлете душевных сил Юля нашла родник. Это было пиршество ,разврат плоти. Они пили разбавленный родниковой водой коньяк и заедали его терпким ми ягодами .Ярик, собирал ветки, читал видимо свои стихи:
В бане забудусь.
Паром хворь отгоню прочь!
Жаром и потом.
Опять промолчал...
Устала ты ждать -- тяжко
Упала рука..
Они лежали у костра, укрывшись пахнущими смолой ветками елей. Ночью у юноши поднялась температура, а к утру он начал заговариваться. Юля, заставила себя уснуть, нужны силы, завтра непременно надо найти деревню. Утром она не стала будить Ярика, и пошла дальше одна, надламывая ветки у деревьев, чтобы найти дорогу обратно.
Ей попался небольшая сопка, она вскарабкалась по ней почти на коленках, запутываясь в длинной юбке.
Но это стоило ее усилий: за сопкой была небольшая поляна, с пеньками, на одном из них сидел в рясе седой мужчина.
Поверх нее одета была вывернутая мехом наружу жилетка.
Юля закричала : «Спасите!» Но голос сорвался. Мужчина, встал с пенька, и Юля подумала ,что все он сейчас уйдет, или даже уедет. может у него есть телега,, или даже машина.
Девушка, рискуя жизнью, покатилась с сопки, и это привлекло внимание старца.
Он не спеша пошел к Юле, в руке его был посох.
Глава 16. Путешествие в ад- 2
- Я, мы, вы ,-заплетающимся от волнения языком пыталась сказать Юля.
–Да ,успокойся ,девонька, что случилось то?
- У меня там брат, простыл, мы к вам в скит шли, но заблудились.
Наконец ей удалось встать, и даже сделать несколько шагов в сторону отшельника.
У старца были длинные седые волосы, и борода давно не стриженная, под сивыми бровями взгляд карих глаз, был неожиданно цепким и что –то еще в нем такое было, что сердце у Юли, сжалось от страха.
Но старец опустил взгляд долу, и спокойно сказал: « Ну веди ,к брату – то».
Они обошли сопку, и Юля еле нашла свои ориентиры. Старец, шел часто покашливая. Кашель был словно у заядлого курильщика. Так кашлял их сосед дядя Жора, живущий этажом ниже, у которого была астма.
Но, несмотря на нездоровье отшельника, шли они споро, и скоро уже подняв Ярика, вдвоем, почти понесли его к поляне.
Юле казалось, что сил уже нет, но когда спасение было так близко, оказалось, она еще может помогать нести Ярика, потом спускаться по крутой лестнице в большой погреб, или схрон. Обмывать теплой, пахнущей уксусом и травами водой, сначала Ярика, потом и сама, пока старец будет укладывать юношу, и поить каким -то отваром. И вот уже Ярик лежит переодетый, под теплым одеялом. В печке горит огонь, на столе, сделанном из пенька, стоит лампада.
--Вас ,Никодим зовут.
-Да,а тебя ,страдалица?
-Юля,а это Ярик.
-Ну, поздно уже, спать ложись, я молиться уйду.
-Батюшка Никодим, а почему нам в избу нельзя ,я видела там в лесу.
-Нельзя ,- строго сказал старец.- Грешные вы души.
Никодим, зачем-то взял Юлину сумку, крышка подпола захлопнулась, старец ушел. Тепло от печки, горячий чай с медом. Совсем скоро девушка уснула.
Сколько было времени, можно было посмотреть на часах Ярика, но Юля не хотела его беспокоить. Ей ужасно хотелось выйти во двор, но Никодим не приходил. Крышка люка была закрыта снаружи, и сколько девушка не пыталась ее открыть, она не поддавалась.
Юля в свете лампады, нашла ведро, стыдясь, сделала свои дела, нашла лист фанеры, и прикрыла ведро. Ярик спал. Дышал ровно, не бредил.
Девушка позавтракала остатками травяного чая и меда, и легла рядом с юношей.
Они лежали в полной темноте. Масло в лампаде кончилось, печка отгорела. В подполе стоял тяжелый запах туалета и земли.
Никодим не шел.
Часы Ярика показывали, что прошло уже трое суток, их изоляции от внешнего мира. Если это был их пост, для очищения грехов, то не слишком ли это жестоко,- спрашивала себя Юля.- Нет, мне то, что, я здоровая. Но Ярик, он болен, очень болен, ему надо калорийное питание, ведь мед и вода уже закончились.
Голова была сначала тяжелой, в ней стучали колокола, но тело было легким, словно невесомым. Они вспоминали каждый свое детство, смешные и не очень проказы. Вернее проказы были у Юли. Яркик, всегда был прилежным и спокойным мальчиком, читал книг с четырех лет.
Голодание снова вызвало у юноши лихорадку, к вечеру его начинала бить мелкая дрожь, он скидывал одеяло, и то читал стихи, то признавался маме в любви к Юлии.
На пятые сутки в глаза ударил яркий дневной свет, встать сил уже не было.
В подпол спустился старец, растолкал Юлю, и приказал взять ведро, и вынести на верх. Потом , поднялся вслед за ней.
Подал хлеб и мед, в термосе чай.
-Ешь.
Юля жадно припала к кружке с чаем, обжигаясь, пила пряный напиток.
Немного придя в себя, подняла глаза на старца.
Тот смотрел на белевшие в дырах юбки женские колени.
-Почему вы не шли так долго? Мы могли умереть.
- Не мог, в город ездил. За лекарством
- Для Ярика?
- Какого Ярика?
- Моего брата.
- А, нет, для себя .у меня астма. Да и в городе сестре твоей позвонил.
-Ой, спасибо вам огромное!
-А как же сообщил, что в лесу, в подполе ,пусть миллион готовит. А если милиция, так я гранатку положу на крышку ,если даже меня застрелят, вас с собой на тот свет заберу.
Он поднял глаза, и Юля ужаснулась ,как она могла поверить, что это старец-отшельник, который за всех молится?