Стою и смотрю на этого долговязого мудилу, приперся с утра: ни здрасте, ни пожалуйста, одно только должна.
— Тебе чего укурок? Квартиру с палатой перепутал? — спросила его.
Вы бы видели его перекошенную рожу когда до него дошло — это я так обращаюсь к нему.
— Да ты знаешь кто я? — взвизгнул он.
Слушать дальше истеричные завывания не стала, резко схватила долговязого за нос и сильно сжала. Через несколько секунд он стоял передо мной на коленях, его нос стал похож на клоунский, такой же большой и красный. Руку брезгливо вытерла о заграничный пиджак визитера, там осталось большое жирное пятно.
— Ты чем рожу мажешь, тональным кремом? Наверное голубой? — спросила долговязова.
— Что вы, это французская мазь от прыщей, — замотал он головой.
— Что за субъект? Почему он стоит на коленях? — спросила подошедшая Анастасия, Зося с интересом выглядывала у неё из-за спины.
— Да гомик какой-то напомаженный, предлагает прокатится с ветерком. Выглядит этот тип подозрительно, так что ехать с ним я опасаюсь, — пожаловалась сестре.
Та моментально встала в стойку защитницы, потребовала у подозрительного визитера документы.
Собралась я быстро, решила поскорее разобраться с этим Министерством Культуры, утренний гонец был родом оттуда. Поехала на своем джипе, в его Москвич не полезла. Настя только поцокала языком на моё новое средство передвижения, порадоваться за меня вчера было некогда, тряпки свои примеряли и парфюм друг у дружки нюхали. С духами и туалетной водой я конкретно влетела, нужно было брать всем одинаковый. Целый час они обсуждали и расхваливали свой парфюм, хотели поменяться, но договорится так и не смогли, каждая осталась при своём. Про мой «Land Rover» упомянули вскользь, как будто у меня инвалидка «СМЗ» или мопед «Верховина» какой-то, даже стало немного обидно. Ещё недавно девчонки о Запорожце могли только мечтать, а сейчас иномарки для них обыденность. Стучать кулаком и качать права не стала, мне и так всё нравится. Сейчас меня все любят, опекают и заботятся, а покажу я характер, что дальше будет?
Знаете как тяжело быть одному, которого никто не ждет и никому ты не нужен? В прошлой жизни хлебнул этого сполна, сейчас появился второй шанс и я его ни за что не упущу. Слезами можно добиться гораздо больше чем криком и кулаками, при этом не испортив наших теплых отношений.
В министерстве дрищ преобразился, стал ещё выше и как-то солиднее, наверное родные стены помогают.
Пропуск был заказан, так что вошла в этот храм культуры довольно быстро. Долговязый проводил до приемной, там просидела минут десять, затем меня попросили в главное святилище здания.
Кабинет Фурцевой был довольно большим, богато, но совершенно без вкуса обставлен различной антикварной мебелью. Сама «Ткачиха» восседала на огромном кожаном кресле, разумеется заграничном. Про неё в свое время много читала, хорошего к сожалению мало: любительница мужиков и водки, дорогих вещей и шмоток. Что не понимала — сразу запрещала, боялась старости и одиночества.
— Вот ты у нас оказывается какая красавица! Настоящая молодая Советская писательница! — похлопала меня по плечу.
Я стояла и молчала, такое панибратское отношение мне совсем не нравилось. Тетка криво улыбнувшись продолжила, — За заслуги перед нашей партией и народом было решено наградить тебя орденом «Великой Октябрьской революции» и присвоить звание лауреата «Ленинской премии»! — сунула мне в руки пару красных папок, на которых лежали две небольшие коробочки.
Не так я себе это представляла, получение любой государственной наград это память на всю жизнь, а тут сунули как кость собаке. Даже принимая в октябрята звездочку вручают торжественно, такое мероприятие никогда не забывается.
— Молодец девочка, старайся! — она протянула к моему лицу руку.
— Я уже не девочка, как впрочем и ты! — ударила её по вытянутой клешне, — Мне до тебя патаскуха как до Пекина раком! — плюнула ей под ноги.
Та испуганно отшатнулась, не ожидала от меня такого. Я в это время тряслась от злость, не такое награждение себе представляла. Совсем совесть Ткачиха потеряла, могла бы для такого торжественного момента актовый зал открыть, и десятка два халдеев пригнать. Здесь по кабинетам сидит не одна сотня, от них бы не убыло.