Месяц назад….
Ближе к вечеру съездили с Ланой в гараж, пока она разворачивала своего четырехколесного монстра, я открыла калитку ворот и быстро перешла в свой мир. Подхватила приготовленную сумку и упакованные в бумагу картины, затем вернулась обратно. Могла и не спешить, Котенок только ещё подъезжала. Сложили вещи на заднее сидение и отправились домой.
— Оль, а что там? Знаю что подарки, но всё же, — не выдержала Лана.
Отец прилетает через пару часов, трудно что ли подождать. Всё то ей надо знать, всюду сунуть свой очаровательный носик.
— Хорошо, там для тебя… свадебное платье, — ошарашила подругу.
Та чуть не врезалась в отбойник, сзади кто-то засигналил.
— Гадство! Какое ещё платье? Тебе Ольга лечится надо. Надо же такое придумать, — бессвязно бормотала она.
— Ты же носишь платья, я помню светло-голубое, очень коротенькое, — напомнила ей.
Зря я это сделала, мы снова чуть не врезались в отбойник, сзади снова засигналили.
— Это было всего единственный раз! Хотела тебя очаровать, — начала она оправдываться.
— Тебе это удалось! Я постоянно вспоминаю твои прекрасные ножки, — улыбнулась ей.
Та с силой ударила по рулю, было видно как она раздражена.
— Значит нет больше необходимости его надевать, а ножки у меня и сейчас открытые, — кивнула на свои шорты.
— Конечно, но мне так понравилась лезть к тебе под юбочку, попа такая упругая и гладкая, всё как я люблю, — продолжала её троллить.
— Блин! Что же делать? — она взглянула на меня и увидела мою улыбку.
— Ну Оля, ну Солнышко, ты меня подловила. Так изысканно надо мной издеваться….
Чтобы успокоить Котенка воспользовалась старым проверенным способом — поцелуй! Как мы не врезались в этот раз не знаю, засигналили уже со всех сторон.
Дома оставили сумку и картины, поехали в аэропорт встречать отца. В этот раз не шалили, слушали музыку и многообещающе посматривали друг на дружку. Нам не повезло, мы попали в пробку, какой-то лихач врезался в автобус. Из-за этого гонщика опоздали, отец давно нас дожидался на парковке. Начали оправдываться, а он нас сгреб в кучу и прижал к своей груди. Такое у меня было в первый раз, Настя не считается, здесь совсем другое. Не знаю почему, но стало как-то спокойно, как будто находишься в домике. Странно, я легко могу перебить кучу народа, у меня организм на треть состоит из нанитов, а всё равно хочется защиты и тепла. Что-то в последнее время я совсем размякла, наверное та страшная авария всему виной.
Дома принесла в кабинет сумку и под заинтересованные взгляды начала доставать подарки. Первым появился серебряный орел работы Фаберже.
— Папе Кречету — гордую птицу, чтобы так же высоко летал и защищал своё гнездо, — с этими словами вручила отцу статуэтку.
Тот долго её рассматривал, клеймо знаменитого ювелира произвело должное впечатление. Орла поставил в центр своего письменного стола, чтобы всегда был перед глазами. Меня обнял и поцеловал в макушку.
Следующим я достала старинный кинжал, отдала Лане. Та неверяще смотрела на него, затем медленно из ножен выдвинула клинок.
— Это кама, кинжал горцев, работа атагинских мастеров. На первый взгляд начало восемнадцатого века, был изготовлен для какого нибудь князя или знатного воина. Ножны инкрустированы золотом и серебром, на ручке два больших рубина. Стоит он… да какая разница, — и Лана повисла у меня на шее.
Остальное просто высыпала на стол: куча золотых изделий, монет и часов. Отдельно положила императорский футляр с яйцом Фаберже и несколько драгоценных камней. Кречетовы моментально всё рассортировали, называя примерную цену и покупателя.
— Императорское яйцо предложу Кузьмичевскому, он давно мечтает о царских сокровищах. Я буду не я, если не стрясу с него миллион фунтов, — хлопнул по столу отец.
Затем распечатали картины Натальи Гончаровой и Николая Фешина, по мне так мазня какая-то, но Лана думала совсем по другому.
— Сейчас русская живопись в цене, да вообще любая. Картины беру на себя, как папа сказал — я буду не я, если не получу полтора миллиона за каждую. Подлинники сейчас достать трудно, практически невозможно, уже два аукциона Сотбис были отменены, одни голимые подделки, — потерла предвкушающе руки Ланка.
К слову сказать она не ошиблась, продала за четыре триста. Яйцо чуть не ушло за полтора миллиона, но отец решил не спешить, выждать и накрутить цену. Вещи с историей всегда а цене, тем более такого известного мастера.