— Будет! Пройдет в одной «пачке» с счетами КГБ, у них их сотни, у каждого отдела свои, никто точно не знает сколько всего, секретность на высшем уровне, — заверил он меня.
— Хорошо, я вам верю. В противном случае с вас Юрий Алексеевич снимут кожу, причем с живого. Семью тоже не забудут, сумма понимаете ли совсем не та чтобы простить и забыть, — возвращая банкиру наградной лист сказала я.
Тот сразу стал бледным, руки непроизвольно затряслись.
— Здесь всё честно, я ручаюсь, — выдавил он из себя.
— Верю, верю. Что-то я стала очень доверчивая, вы не находите Юрий Алексеевич, — продолжала играть на его нервах.
Иванов снова начал уверить меня в своей честности, наконец я сдалась. Через его секретариат меня быстро связали с «State Street Corporation», где я отменила свое предыдущее распоряжение. Финансы, такую огромную сумму деньгами называть кощунство, обещали перевести уже сегодня ночью. Не знаю какая сейчас стоит система переводов, да и есть ли она вообще, но явно не SWIFT. Впрочем это меня не касается, каждый должен заниматься своим делом: банки возиться с финансами, строители строить, а я «работать» с клиентами.
Банкир ушел довольный, прямо сказать окрыленный. Наверное тоже себе чего нибудь выхлопотал, не зря же он бегал по властным кабинетам, такой своего никогда не упустит. Будет каким нибудь почетным или заслуженным бухгалтером, с грамотой и красивым значком. Черт с ним, главное он не врал, посмотрим что будет дальше. Сейчас пора готовится к приему в Японском посольстве, там будет всё очень и очень не просто.
Глава 12
Сидящий в удобном кожаном кресле Станислав Павлович блаженно улыбался, в хрустальном бокале плескался знаменитый «Courvoisier» десятилетней выдержки, который он умудрился недавно достать. Дела шли отлично, вчера удалось записать на себя музыку и тексты «Не девочки», которую уже вовсю начинали крутить на танцах. Пройдет совсем немного времени и во всех ресторанах страны начнут заказывать эти песни, следовательно побежит ручеек авторских отчислений. Девица наверное и не знает ничего об авторском праве, да ей это и не к чему, — хмыкнул про себя Мазуревский.
В дверь позвонили, пришлось вставать и идти открывать, жене видите ли некогда, она занята примеркой нового платья. Сегодня смог достать несколько валютных сертификатов, теперь супруга весь вечер крутится у зеркала, мечтает об ахах и охах знакомых.
За дверью оказался прилизанный тип, сильно смахивающий на хорька, с ним парочка здоровых амбалов.
— Станислав Павлович? У меня к вам деловой разговор, давайте пройдем в кабинет, а мальчики пока подождут в коридоре, — быстро проговорил незнакомец.
Мазуревский никогда бы не открыл дверь неизвестному, тем более пустить его в квартиру, но тот передал привет от Скрипача, так что пришлось быть любезным.
— Итак Станислав Павлович, — начал так и не представившийся визитер, — Вы оскорбили очень уважаемых людей, за такое «списывают» не задумавшись. Ваше счастье что Скрипач заступился за вас, попросил дать вам ещё один шанс.
— Это какая-то ошибка! Скрипач всегда получал свой процент, — попытался съехать с темы Мазуревский.
— Ошибка?! Тебе сучий потрах не приходило в голову, откуда взялась такая чистая профессиональная запись «Не девочки»? Она к твоему сведению записана в Лондоне, в той самой студии где писались «Битлы». Знаешь сколько там стоит минута? Теперь представь кто это мог себе позволить. Понял гад кого кинул? В общем на первый раз тебя простили, отдашь за свой косяк самую малость — сто тысяч!
От такой бешеной суммы у Мазуревского вспотели ладошки, деньги были просто гигантские.
— У меня столько нет, — проблеял он.
— Давайте посчитаем: Ваша дача в Малаховке стоит тридцать. На сберкнижках лежит двадцать тысяч. Коллекция картин — ещё столько же. Автомобиль с драгоценностями вашей жены — тридцать. Вот и получается ровно сто кусков. Конечно если продавать не спеша, то и сумма будет гораздо наряднее, но у вас на это нет времени. Не подумайте что я давлю на ваш организм, времени обдумать и принять решение вам до утра, там в любом случае позвоните по этому номеру. Бежать из столицы или жаловаться в органы не советую, вас везде закопают. Впрочем жизнь ваша, вам и решать. Прощайте, — с этими словами «хорёк» удалился.
Станислав Павлович просидел в ступоре несколько минут, затем потянулся к телефону. Скрипач предсказуемо не отвечал, оставалось последнее — выяснить из-за чего, вернее из-за кого начался весь этот кипиш. По памяти набрал ещё один номер.