Звонок в дверь разбудил меня, взревев как раненая пантера побежала открывать дверь. Эту гадину буду убивать медленно, очень медленно, сорвать такой сон, да ещё на самом интересном месте! Пробегая гостиную глянула на часы, они показывали половину седьмого. Какой идиот притащился в такую рань, не дал нам с Катюшей выспаться? Утром всегда самый яркий и интересный сон, жалко что его в который раз так бесцеремонно обрывают. Распахнула дверь — Колька! Стоит весь сырой, прижимает к груди огромную сумку.
— Я всё записал, — трясясь от озноба промямлил он.
— С ума сошел?! Послезавтра наше награждение, а ты будешь лежать дома с температурой. Заходи быстрее, в подъезде холодно, — сказала затаскивя его в прихожую.
Он пытался оправдываться, но я не слушала, необходимо было срочно спасать малолетнего развратника.
— Катя! Катерина, хватит дрыхнуть, по твоей живодерской части есть работа, — громко крикнула я.
Подруга появилась почти мгновенно, её тоже разбудил утренний звонок. На этот раз была в шортах и футболке, не светила своими прекрасными «достопримечательностями».
— Сопливого извращенца под горячий душ! Одежду немедленно снять! Оля проследи, я пока приготовлю чай с мёдом, — отдала распоряжения подруга.
— Яволь мой женераль! — отдала левой рукой пионерский салют.
Сумку с кассетами оставила в прихожей, с ними разберемся позднее, Кольку потащила в ванную. Краснея под моим взглядом разделся до трусов, затем шмыгнул за занавеску душа. Пусть прогревается, а я пока подберу ему сменку. Открыла свой шкаф, начала прикидывать что подойдет Кольке. Телосложение у него худощавое, скорее девичье, даже кадык не выражен. Мои шорты с футболкой для него великоваты, но что делать раз у него тощая задница и плоская грудь.
— Пошалим? — услышала за спиной голос Катюши.
Она показала рукой на висевший короткий халат. Я представила в нем Кольку и рассмеялась.
— Хорошая идея, осталось только добавить вот это, — я показала рукой на бюстгальтер и кружевные слипы.
Давясь от смеха пошли в ванную, там оставили сменку, его одежду забрали, пусть пока сохнет на балконе. Минут через десять он выглянул в щель ванной комнаты.
— Оля, а лифчик зачем? Я его надевать не стану! — краснея заявил он.
— Не выдумывай! Ты наверное хочешь нас опозорить и скомпрометировать, наша честь для тебя ничего не значит? — грозно спросила его.
Тот начал уверять что и в мыслях такое не держал, за наше достоинство готов жизнь отдать. После этих слов он попал в ловушку, теперь отказаться уже не сможет, оденется девочкой как миленький.
— Коленька, представь что подумают о нас люди, когда увидят тебя здесь совершенно раздетого? Наша порядочность и репутация рухнет как снежный ком! В округе меня с Катюшей начнут называть бесстыжими развратницами, а затем исключат из комсомола! Ты этого хочешь? — под конец чуть не всплакнула я.
С ВЛКСМ я распрощалась, он мешал моим будущим планам. Покинув этот молодежный орган у меня появилось несколько комбинаций, которые можно с успехом использовать в будущем. Катерине тоже нужно из него выйти, впрочем скоро это будет не проблема, уйдет сама, (конечно по моему совету). То что я покинула Ленинскую молодежь ещё никто не знает, а через пару дней это будет уже не существенно.
— Может найдется что нибудь другое, например джинсы или спортивные штаны? — с надеждой спросил Колюня.
— Хватит ерепенится, это всего на пару часов. Как только стечет с твоей одежды лишнее, мы её сразу высушим феном, — подключилась к уговорам Катерина.
Тот вздохнув закрыл дверь, я подмигнув показала ей большой палец, она в ответ широко улыбнулась. Сделать макияж уговорили без проблем, он очень боялся что его узнают, поэтому легко согласился. Отправили Колюню на кухню пить чай с мёдом, а сами досыпать, времени всего семь утра.
Разбудил запах блинчиков, потянувшись толкнула дрыхнувшую Катю, — Хватит спать! (её простила, сердце у меня доброе, отходчивое). Потянулись зевая на кухню, а там…, Антошка!
— Ну вы девчонки и засони, на часах уже скоро девять! Я опаздываю, хорошо ваша подруга помогла, с ней мы быстро приготовили завтрак. Кстати, не знаете где София, вчера ей звонил, а её дома не оказалось, — спросил Кочетков.