25
Они вошли в дом и разделись. Яна перестала шутить, пристально посмотрела на Марию.
- Отец, тебе не кажется, что Мария от тебя, что-то скрывает?
- Яна, ты опять ревнуешь и поэтому цепляешься к Маше. – неодобрительно проговорил Владимир, нахмурившись. Яна опять вмешивалась и путала его планы.
- Какая отец, ревность? Вчера я ехала на автобусе и видела, как Маша стояла у аптеки, и мило улыбаясь, разговаривала с Раковым.
- Объявился, значит, что-то не ко времени. Я думал, он появится позже, - как бы для себя, в раздумье проговорил Мешков.
- Ладно, с этим разберёмся. Так, о чём вы говорили? Что его интересовало? – спросил он, повернувшись к Марии.
- Не скажу! – без смущения ответила она, косо взглянув на Яну.
- Что? – возмутился он, подозревая, что Яна о чём-то знает, но не договаривает, желая, чтобы об этом сказала Маша.
- Я ничего не скажу, - упрямо повторила Маша.
- Под пыткой скажешь всё, - полушутя проговорил он.
- Можешь пытать, только навредишь своему ребёнку, - вполне серьёзно ответила она.
- Теперь на счёт ребёнка. Мне сказал Дима, что после того, как мы уехали, она заскучала и развлекалась с ним. Она сама затащила его в постель, чтобы преподать уроки любви. Я его прекрасно понимаю, какой дурак добровольно откажется от такого, когда ему сами предлагают. - сердито сказала Яна.
- Что, ты можешь сказать в своё оправдание?
Маша, как загнанный зверёк, злыми глазами смотрела на них, плотно сжав губы. Её поведение не понравилось Владимиру, и он всерьёз стал думать, что Яна сказала правду. Злой презрительный взгляд, которым она смотрела, красноречиво говорил об этом. Он начал злиться. Неужели Ракову удалось обвести его вокруг пальца.
- Ты объяснишь, что всё это значит?
- Нет, - упрямо ответила Мария, и ещё плотнее сжала губы.
- Ты забыла, кто я? – вкрадчивым голосом спросил он.
Вместо ответа она отвела испуганный взгляд в сторону.
- Если ты сейчас не расскажешь всю правду, то мне придётся причинить тебе боль.
Мария косо посмотрела на него и промолчала, хотя из глаз потекли слёзы.
Ему необходимо было знать, что за этим скрывается. Оставаться в дураках он не намерен.
Владимир не мог понять, почему Мария стала такой упрямой, чем ещё её запугали? За всем этим, что-то есть. А вот, что или кто за этим стоит, ему предстоит разобраться.
- Ты всё равно расскажешь всю правду мне и со всеми подробностями, - угрожающе проговорил Владимир. Он подошёл к ней, намотал её волосы на руку, резко дёрнул. Потом повёл её к незаметной двери, находящейся рядом с дверью в кухню.
Мария даже не видела её, хотя провела в этом доме достаточно много времени, обыскав все доступные комнаты. Она несколько раз пыталась открыть дверь в комнату Владимира, но так и не смогла понять, как она открывается. Вот и теперь с запрокинутой головой, она не могла видеть, что делает Мешков, но он быстро открыл дверь и они стали спускаться по лестнице вниз. В самом низу был не длинный коридорчик, две двери были по бокам, а третья дверь прямо.
Он провёл её прямо, переступив порог, отпустил её толкнув вперёд. Дверь сразу же закрылась за ними. Ей удалось осмотреться, потому что сразу же загорелся свет. Длинное вытянутое помещение было оборудовано, как тренажёрный зал. Здесь стоял на тонкой ножке длинный, кожаный, туго набитый мешок, а на его вершине боксёрские перчатки. В углу тряпочный человек и тренажёрный велосипед. Немного дальше находилось сиденье, опутанное проводами и замысловатыми трубками. У самой двери стояло, обыкновенное кожаное кресло.
- Маша, не заставляй меня применять к тебе силу. Ты расскажешь мне, в какую грязную игру с твоей помощью, я вляпался?
- Ничего я тебе не скажу. Ты будешь меня пытать? – спросила она, почувствовав, что он уже не шутит.
- Я даю тебе на размышление тридцать минут, а потом я не даю никаких гарантий. Или останешься калекой, или ты умрёшь. Выбор за тобой. – резко проговорив, он усадил её в кресло и ловко привязал ей руки. Повернувшись, вышел, оставив включённым свет.
В подвале было прохладно, и Маша почувствовала, как её пробирает озноб. Ей ещё не верилось, что он может подвергнуть пыткам, чтобы узнать, о чём она разговаривала с Раковым. Пытая её, он может навредить своему ребёнку, но какими глазами он посмотрел на неё, когда Яна сказала про Диму. Теперь он не думает, что ребёнок его, а на чужого ему наплевать. И если я буду твердить, что ребёнок его, он уже не поверит.
В помещение вошла Яна и встала перед ней. В глазах грусть и сожаление, а на губах ядовитая улыбка.
- Яна, мы с тобой сёстры по крови, - начала Мария
- Допустим, - кивнула Яна, и презрительно посмотрела на неё.