Уэйн хлебнул пива. Казалось, это его ничуть не взволновало.
– Стало быть, завтра? – сказал он. – Ну, завтра так завтра…
– За нами заедут.
– Вот и хорошо, если только не на полицейской машине.
– Что ты об этом думаешь? – спросила Кармен после паузы.
– Не знаю, что и думать! А ты?
Она ответила, что понятия не имеет, и замолчала, потому что не могла сказать, о чем думала, холодея от ужаса при мысли, что «кое-что другое» может быть связано с Мэттью. Уэйн спросил бы: «С Мэттью? Почему ты думаешь, что это связано с ним?» Потому что она так думает, вот почему. Потому что не может так не думать. Потому что, пока те двое негодяев на свободе, чего их приглашать в Службу федеральных маршалов? Она представила, как они входят в кабинет, где их ожидает представитель властей в униформе и с прискорбием сообщает, что на палубе «Карла Винсона» произошла авария и их сын попал между самолетом и реактивной струей, или что его смыло за борт и он пропал без вести. Нет, не утонул, они так никогда не говорят. Скажут, что он исчез где-то посреди Атлантического океана и еще, быть может, найдется, ведь никогда нельзя терять надежды.
Лучше она ничего не скажет Уэйну, а то он кинет на нее сочувственный взгляд и спросит, подсказывает ли ей это ее материнский инстинкт или тот другой, который называется «женской интуицией»? А она разозлится и скажет, что он ничего не понимает, а он и на самом деле не поймет.
И только на следующий день, направляясь в центр города в комфортном салоне серого «кадиллака»-седана с двоими мужчинами в серых костюмах на переднем сиденье – Кармен и Уэйн, по официальному случаю в деловых костюмах, на заднем, – она как можно спокойнее, негромко спросила Уэйна:
– А ты не думаешь, что это может быть связано с Мэттью?
Он взглянул на нее и положил свою ладонь на ее руку, державшую на коленях сумочку.
– Не думаю, – сказал он. – В таком случае они приезжают домой. Присылают серьезного молодого офицера в униформе сообщить о случившемся. Полагаю, маршалы США такими делами не занимаются.
Маршал на переднем сиденье повернул голову к тому, кто вел машину.
Кармен толкнула Уэйна локтем, а он сжал ее руку.
Кармен решила, что Джон Макаллен – суровый законник, пытающийся скрыть свои чувства. За последнее время она повидала достаточно служителей закона, чтобы распознать этот тип. В темном костюме Макаллен не выглядел таким лощеным, как Скаллен, особый агент ФБР, который смахивал на адвоката или на бизнесмена и теперь сидел в сторонке. Кармен и Уэйн уселись на стулья лицом к маршалу, разместившемуся за большим столом. На стене у него за спиной висели портреты трех бывших президентов Соединенных Штатов и четвертого, уже собиравшегося стать бывшим.
Поприветствовав их, Макаллен выразил свое удовольствие их видеть и похвалил за смелость, позволившую им предложить свои услуги для дачи показаний в суде, когда это потребуется.
– Я думаю, вы бы оценили, если бы мы о вас позаботились. Поэтому вы здесь, – слегка улыбаясь, произнес он.
Кармен кивнула, давая ему понять, что они это несомненно оценят, и посмотрела на Уэйна. Тот сидел слегка наклонившись вперед, никак не выражая одобрения маршальской заботе.
– Ваша ситуация, как мы ее понимаем, весьма нестандартная, – продолжил Макаллен. – Поскольку ваша жизнь, по всей видимости, находится в опасности, то мы считаем своим долгом взять вас под защиту программы безопасности свидетелей Службы федеральных маршалов.
– Вы хотите сказать, что наша жизнь, по всей видимости, находится в опасности, но, возможно, это и не так? – поддел его Уэйн.
Когда Макаллен оторвал взгляд от блокнота, Кармен заметила:
– А я-то думала, что эта программа только для преступников. Разве на Ричи Никса она не распространялась?
– Какое-то время он был под защитой этой программы, – ответил Макаллен, видимо удивленный тем, что они оба осмелились его прервать, и глядя теперь на Скаллена.
– Но я читал, – сказал Уэйн, – что эта программа для тех, кто сотрудничает со следствием и дает признательные показания в суде с целью избежать сурового наказания.
– У вас неверные представления об этой программе, так что нам лучше сперва все разъяснить. – Макаллен постарался изобразить улыбку.
Кармен повернулась к Скаллену, который подтвердил, что под защитой программы находится около пятнадцати тысяч человек, считающихся свидетелями, а также их семей.
– Давайте предоставим Макаллену возможность изложить основные положения программы, – сказал он. – Вы не против? А затем посмотрим, как можно помочь вам.
Кармен кивнула. Уэйн промолчал.
После этого Макаллен принялся читать из блокнота, начав с условий, требуемых для применения программы. Необходимо иметь доказательства того, что жизнь свидетеля и/или члена его или ее семьи угрожает прямая опасность. Необходимо также иметь доказательства того, что в интересах государства и министерства юстиции, в частности, целесообразно защищать свидетеля и/или его или ее семью.
Интересно, в какой момент Уэйн выйдет из себя? Кармен покосилась на мужа.