Она ступила в проем. Огромная металлическая дверь висела на петлях с наружной стороны стены, где тротуар постепенно переходил в насыпь из щебенки вдоль берега Миссисипи. Нет, реку никак не назовешь могучей! Возможно, где-то в другом месте она и выглядит могучей, но не здесь. От моста буксир-толкач, кряжистый, напоминавший буксирное судно, только намного выше, гнал впереди себя плоские баржи, не производя никакого шума. Кармен никогда прежде ничего подобного не видела – буксир толкал штук пятнадцать барж, сцепленных по три в ряд.
Обернувшись, она глянула на стену теперь со стороны реки, на массивную дверь, которую закрывают, когда эта трудяга-река выходит из берегов, и подумала, что такую стену вряд ли выстроили просто так.
Когда Уэйн вернулся, она, кивнув на проем с дверью, спросила:
– Знаешь, что это такое? Это ворота шлюза. Я впервые вижу такие. Хочешь посмотреть, как высоко поднимается река? Там есть отметины и даты, почти до самого верха. Может быть, поэтому Миссисипи называют могучей? Уэйн пожал плечами.
– Какая-то девица ответила, что помощника маршала Дж. Д. Мэйера в офисе нет, – сообщил он. – Я спросил, как мне с ним связаться, и тут мы минут десять переливали из пустого в порожнее, пока, наконец, я выяснил, что помощник маршала Дж. Д. Мэйер отсутствует и его замещает помощник маршала Ф. Р. Бриттон. Я сказал: хорошо, передайте Ф. Р. Бриттону, что У. М. Колсон проехал семьсот миль, дабы переговорить с ним, если он не слишком занят. И она, после всего этого, отвечает, что его нет, он, мол, дома. Я спрашиваю: у себя дома? Нет, у вас дома, и если поспешить, можно его там застать. Представляешь? Короче, надо выезжать на автомагистраль «Хиллглейд-Драйв» и пилить до мыса Рок. Думаю, наше временное пристанище под номером 950 у черта на рогах.
– Собираешься брюзжать и дальше? Если да, поехали домой.
Кармен пришла к выводу, что «Хиллглейд-Драйв звучит даже красиво. Но когда „Хиллглейд-Драйв“ оказалась горбатой узкой дорогой с канавами по обеим сторонам, она еще раз убедилась в том, что названия нередко вводят в заблуждение. Они миновали ряд жавшихся друг к другу домишек с площадками для машин, с освещенными кое-где окнами, с велосипедами на подъездных дорожках, без тротуаров и каких-либо других удобств, как если бы их строили по урезанной смете. В конце дороги отыскали улицу, дом под номером 950, стоявший в стороне. С темными окнами, из красного кирпича с белой, давно облупившейся отделкой, дом выглядел нежилым. Кармен последовала за пикапом Уэйна по гравийной дорожке с сорняками по краям, затем выключила мотор и остановилась. Узкая, вытоптанная грунтовая дорожка вела от дощатой открытой веранды к тому месту, где у ворот поперек канавы лежала панельная дверь. Кармен велела себе сохранять спокойствие.
Уэйн подошел к ней в тот момент, когда она заставила себя выйти из машины.
– Зачем мы сюда приехали, а? Двадцать лет назад у нас хотя бы была кирпичная дорожка перед домом и кусты.
Кармен ничего не сказала.
– Может, лучше остановиться в мотеле?
– Мы уже здесь, – ответила Кармен и направилась к веранде через заброшенный двор.
Уэйн, озираясь, последовал за ней. А где лес? Это не лес, а какие-то заросли.
Кармен обернулась к нему, когда они дошли до крыльца:
– Тут записка.
Небольшой листок бумаги торчал из щели ящика для писем. Она развернула написанную от руки записку, прочитала вслух:
– «Добро пожаловать! Я ушел ужинать. Вернусь к шести сорока пяти. Боковая дверь открыта, чувствуйте себя как дома. Ф. Р. Бриттон». Что ж, буквы у него крупные, сильный наклон вправо, очертания букв угловатые, строка смещается вниз, сила нажима на ручку сильная, слова легко читаются. Можно сказать, что автор этой записки – человек властный, требующий подчинения собственным желаниям и капризам. А то, что у него почти в каждом слове между буквами есть разрывы, говорит о том, что у Ф. Р. Бриттона хорошо развита интуиция.
– Тогда почему его интуиция не подсказала ему, что мы уже здесь? – усмехнулся Уэйн.
– Но он же сообщает нам, что боковая дверь открыта!
– Остается проверить, будем ли мы чувствовать себя здесь как дома, – задумчиво произнес Уэйн.
Он зашагал к подъездной дорожке и, обойдя место для машины, подошел к дому сбоку.
Через минуту он вернулся с кривой улыбкой на губах.
– Что-нибудь не так?
– В доме, кажется, нет электричества.
– Только не это, пожалуйста! – воскликнула Кармен.
– Это, может, даже и хорошо, – хмыкнул Уэйн. – Без электрического освещения ты не увидишь самого худшего. Этот дом – настоящий свинарник.
Молодой человек в спортивном пиджаке и галстуке вылез из кремового «плимута», держа в руке упаковку свечей. Перепрыгнув через канаву, он направился к ним через двор, говоря на ходу:
– Извините за недосмотр. Завтра электрики все починят, или я вас заберу, если вам не нужно быть в суде. Я помощник маршала. Называйте меня просто Феррис. Мне бы не хотелось, чтобы вы считали меня своим надзирателем или кем-то в этом роде.
Кармен окинула его взглядом с головы до ног. Она почему-то решила, что помощник маршала Бриттон – мужчина средних лет, и никак не ожидала увидеть кудрявого молодого шатена спортивной внешности, широкоплечего, с толстой шеей.