Уже в тот момент я начала сомневаться в его адекватности, ибо, не один нормальный человек не сказал бы такое человеку, который его любил, и любит.
-Никогда в жизни такого не будет, - прошипела я, сквозь зубы, и на следующий день уехала к родителям.
-Дин, тебе бы на свидание сходить, - мама вытягивает меня из этих воспоминаний.
-Ма, не начинай, - отрицательно качаю головой.
-Но ты хоронишь себя, Дина! Тебе всего двадцать пять!
-Ма, проходили уже, -закатываю глаза, - ни одно свидание не закончилось нормально.
Мама, тяжело выдохнув, выходит из моей комнаты, а я слышу, как мой фитнес-браслет, что закреплён на моей руке, издаёт вибрацию, которая оповещает об новом уведомлении.
Глава 2. Вит
На кой чёрт я всё-таки связался с этой девицей?! Ведь изначально чувствовал, что это хреновая идея подпускать её к себе так близко! Но нет же, Виту, как всегда, не хватает приключений на жопу. Поздравляю, Вит. Ты в очередной раз заработал себе эти приключения. В двадцать семь лет тебя развели, как последнего лоха. Вся причина в Лене. Когда мне было шестнадцать, мы уже пытались встречаться. И то, что у нас тогда ничего не вышло именно по той причине, что Лена не дождалась, пока я вернусь из Италии – уже должно было меня насторожить. Но, нет же. Сколько раз обжигался на своей доброте и чрезмерном доверии? Миллион раз, и этот, к сожалению, не стал исключением. Ровно год назад, когда я заболел этой чёртовой болезнью, которую кличут короновирусом, казалось, что я умру. Но только не из-за болезни, а из-за скуки. В Италии действовали такие правила, что как только у тебя обнаружилась болезнь, и тест показал положительный результат, ты не имеешь права выходить из дома, пока у тебя тест не покажет отрицательный результат. А если нарушишь правила, то штрафы такие огромные дают, что можно и зарплату оставить. И, так как я сделал тест, и он был положительный, а у моих родителей он был отрицательный, я уединился в самой большой комнате нашей квартиры, где стоит огромный телевизор, плестейшн, перенёс туда свой компьютер, и сходил сутками сума, так как был в полной изоляции от всего мира. Лена написала в один из вечеров, когда в такой изоляции я провёл уже две недели, и, если честно, первым порывом было ничего не отвечать ей. Однако, чуть поразмыслив, и поняв, что другой альтернативы на данный момент нету, я ответил на её сообщение. Сперва, наш разговор начался с элементарной вежливой ерунды, наподобие: привет, как дела. Но после, чем глубже уходил наш разговор, тем интереснее мне становилось. Единственное, что меня останавливало – это то, что я уже десять лет живу в Италии, и не возвращаюсь в страну, где родился, и прожил семнадцать лет. А Лена живёт именно в этой стране. Поэтому, я ей сразу сказал, что ничего, кроме общения, у нас не будет. На этом и сошлись. Хотя нет, сошлись мы на другом. Почему, после первого вечера нашего общения я всё не прекратил? Наверное, потому, что наши истории, последнего года, были очень похожи. И я, и Лена, потеряли детей. Лена родила мёртвого ребёнка, после чего её, уже бывший муж, решил, что на этом их отношения закончатся. Что же касается меня.. Моя бывшая девушка, с которой мы были вместе семь лет, и уже три года, как жили вместе, сделала аборт на шестом месяце беременности. К сожалению, в Италии такая процедура существует, если подписываешь определённые бумаги. Только вот, она не подумала о том, что мы уже были на узи, где в 3D видели нашего мальчика со всех сторон. Я уже столько планов строил на будущее, где представлял, что мы будем делать вместе с сыном. И что по итогу? В один день, когда я вечером пришёл с работы, меня на кухне ждало медицинское заключение, под которым стояла подпись моей девушки о её согласии прервать беременность, на сроке двадцать четыре недели. Когда я прочитал эти слова, мне казалось, что земля ушла из-под ног. Казалось, будто я не чувствую ничего, чтобы сказать, что жив. Сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь вибрациями в районе висков. И только, когда картинка, более-менее, стала фокусироваться, я услышал где-то в глубине квартиры её плач. Внутри меня поднялась такая сильная злость, что схватив эту бумажку с собой, я пошёл в спальню, где она рыдала лёжа на кровати, свернувшись калачиком.
-Что это такое? – стал я трясти бумажкой перед её лицом, хотя прекрасно понимал, что она ничего сейчас не видит, так как её глаза застелены слезами. Только вот мне было не легче в тот момент. Мне тоже было дико больно, и несмотря на то, что я мужчина, в тот момент мне хотелось самому зарыдать, словно я маленький мальчик, словно я опять оказался в детстве, где никому не нужен.