- Товарищ Сталин, у меня все было под контролем, - попытался оправдаться Ягода, понимая, впрочем, как глупо звучат его слова. - Товарищ Ежов выполняет ваше поручение, ленинградские органы НКВД ему в этом всецело помогают…
- Если в Ленинграде все так хорошо, как ты говоришь, ты должен был вернуться в Москву, - веско произнес Сталин. - Или ты хочешь сказать, что и Москве у тебя все идеально? И во всем Советском Союзе тоже?
- Нет, но… - начал было Ягода, но был остановлен властным движением ладони вождя.
- Тогда почему вместо того, чтобы вернуться в Москву и работать, ты предпочел удариться в разврат и пьянство, бросая тем самым тень как на облик советского чекиста, так и на весь НКВД? - вкрадчиво поинтересовался Сталин и замолчав, начав сосредоточенно раскуривать трубку. - Ты ведь проводишь среди сотрудников НКВД кампанию по борьбе с пьянством, а сам? Или ты своим примером решил показать, что много пить вредно?
Встав из-за стола, Сталин прошелся по кабинету и остановился прямо перед Ягодой.
- А может ты решил, что, если партия нуждается в тебе, как в опытном и ответственном работнике, значит тебе все можно? - продолжил Сталин, обвинительно указывая на Ягоду мундштуком трубки. - Барствовать, погрязать в роскоши? Думаешь, я не знаю, сколько у тебя в квартире и на даче в Озерках сотен бутылок заграничных вин? Сколько одежды? А сколько пар шелковых чулок ты достал для своей жены? Сотню? Или уже больше? И я как-то боюсь даже спрашивать, для чего тебе понадобился резиновый член.
При этих словах Ягода, и так имевший бледный вид, сделался белее снега.
«Он и про это знает! - промелькнула у него мысль. - Теперь точно конец! Но, черт, кто же ему доложил, ведь тех, кто об этом знал, можно по пальцам пересчитать! Вот же суки…»
- Ты заигрался Генрих. Забыл о том, для чего мы поставили тебе на такой ответственный пост, - подвел итог своим словам Сталин и сделал несколько коротких затяжек, раздувая огонек в начавшей гаснуть трубке. - Забыл, что незаменимых людей у нас нет. И в результате подвел нас всех…
Некоторое время Иосиф Виссарионович молча курил, Генрих Григорьевич же стоял перед ним, не в силах поднять взгляда. Ему хотелось повиниться перед вождем, пообещать, что такого больше не повторится, но он и сам прекрасно понимал, что после его предыдущих художеств Сталин ему не поверит, а потому молчал.
- Езжай домой, Генрих, - вздохнув, произнес Сталин. - Выспись, приведи себя в порядок…
- Что со мной будет? - подняв-таки взгляд, спросил Ягода.
- Политбюро решит, - ответил Сталин. - Могу сказать одно, наркомом внутренних дел тебе больше не быть. Ступай.
На ватных ногах Ягода покинул кабинет, по дороге к двери два раза споткнувшись о ковровую дорожку. В приемной Генрих Григорьевич бросил неприязненный взгляд на Кирова, спокойно сидевшего на диване и читавшего свежий номер «Правды», трясущимися руками наполнил стакан водой из графина, залпом его выпил и побрел к выходу.
Уже закрывая за собой дверь приемной, он услышал, как на столе секретаря зазвонил телефон.
12 декабря 1934 года. 10:33.
Кабинет И. В. Сталина. Москва, Сенатский дворец Кремля.
Сталин, дождавшись, пока за Генрихом Григорьевичем закроется дверь, вернулся к столу и снял трубку с одного из телефонов.
- Товарищ Поскребышев, - обратился Сталин к секретарю. - Свяжитесь с членами Политбюро и назначьте на завтра внеочередное заседание. И пригласите в кабинет товарища Кирова.
- Да, товарищ Сталин, я все понял, - ответил Поскребышев.
Минуту спустя Киров вошел в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь. Стоявший возле стола Сталин шагнул ему навстречу.
- Здравствуй, Сергей! - улыбнулся Сталин.
- Здравствуй, товарищ Сталин, - ответил Киров, крепко пожимая протянутую руку. - Скажи, что ты такого сказал Ягоде, что он вышел от тебя едва живой?
- Присаживайся, Сергей, - предложил Сталин, указывая на стул, после чего извлек из папки несколько листов бумаги. - Вот, ознакомься!
- Акт об обыске у Генриха Григорьевича Ягоды, восьмое апреля тысяча девятьсот тридцать седьмого года, - вслух прочитал Киров, отметив для себя как высокое качество бумаги, так и необычный способ печати. По мере чтения его лицо все более и более вытягивалось. - Слушай, а недурно наша Ягодка устроилась! Меха, ткани, полные шкафы одежды и обуви! Это, как я понимаю, Максим постарался?
- Верно, Сергей, - подтвердил Сталин. - После твоего звонка я зашел к товарищу Белову и попросил его подобрать материалы на Ягоду. Среди прочего он предоставил мне и этот документ. Из него, правда, невозможно понять, в какое именно время были получены эти ценности, так что мне пришлось обходиться без конкретных цифр. Но Генрих проникся…
- Я видел, как он проникся, - хмыкнул Киров. - Зуб на зуб не попадал.
- Ладно, с Генрихом вопрос решенный, - махнул рукой Сталин. - Скажи лучше, как у тебя дела? Про то, что ты успешно передал Ленинград товарищу Жданову, ты уже докладывал, а как Маша поживает?
- С Машей все непросто, - вздохнул Киров. - Я ведь специально не информировал ее о покушении на меня, чтобы лишний раз не тревожить. Думал, съезжу на дачу, расскажу аккуратно. А оказалось, что она уже узнала о покушении от кого-то из обслуги. Я только на дачу приехал, а она с порога в крик, мол, раз я от нее скрываю такие важные вещи, значит мне на нее наплевать, ну, и все в таком духе. А уж когда я упомянул, что намерен забрать домой Женю - такое началось! - Киров прикрыл глаза и покачал головой. - В общем, Маша заявила, что, раз я выбрал Женю, значит - между нами все кончено, собрала вещи и уехала к сестре.
- Сочувствую, Сергей, - понимающе произнес Сталин, не понаслышке знакомый с женскими истериками. - И что ты собираешься с этим делать?
- Пока не знаю, - вздохнул Киров. - Знаю только, что вниманием я Машу не оставлю, и чем смогу - помогу. Хоть мы в последние годы и отдалились друг от друга, мы все же не чужие люди.
- А что Женя? - поинтересовался Сталин. - Ты ее забрал?
- Да, она приехала со мной, - тепло улыбнулся Киров. - Милая девочка, пока еще немного меня стесняется, но мы, вроде бы, поладили. Когда товарищ Власик сказал, что для меня уже подготовлена квартира в Кремле, я попросил его проводить Женю туда.
- Да, квартиру для тебя уже подготовили, - подтвердил Сталин. - Будем с тобой соседями. Хорошо, Сергей, сейчас иди обустраивайся на новом месте, а завтра жду тебя на заседании Политбюро. Думаю, я смогу продавить твою кандидатуру на пост наркома сразу после отставки Ягоды.
Кивнув, Киров развернулся и направился к выходу из кабинета.
- И, Сергей, - произнес ему вслед Сталин. - Вечером жду тебя в гости. Вместе с Женей!
На следующий день…
13 декабря 1934 года. 14:00.
Зал заседаний Политбюро ЦК ВКП(б). Москва, Сенатский дворец Кремля.
На следующий день, тринадцатого декабря тысяча девятьсот тридцать четвертого года, в просторном зале на третьем этаже Сенатского дворца Кремля состоялось внеочередное заседание политбюро.В силу срочности данного заседания товарищ Касиор, бывший первым секретарем ЦК КП Украины и находившийся в настоящий момент в Киеве, в заседании участия не принимал. Отсутствовали и кандидаты в члены Политбюро Постышев и Петровский, также находившиеся на Украине.
- Здравствуйте, товарищи! - обратился к присутствующим сидящий во главе стола Сталин. - В силу того, что заседание это внеочередное, я хочу немного нарушить протокол и не оглашать сразу все вопросы сегодняшней повестки дня, а выносить их на обсуждение последовательно. И первый вопрос, который я предлагаю обсудить, это вопрос о принятии в действительные члены Политбюро товарища Микояна, являющегося кандидатом в члены Политбюро с тысяча девятьсот двадцать шестого года. Прошу высказываться!
Решение ввести в состав Политбюро Микояна Сталин принял отнюдь не спонтанно. Еще вчера он получил от Белова список всех членов Политбюро за всю историю Коммунистической Партии, из которого он узнал, что Анастас Иванович станет членом Политбюро первого февраля тысяча девятьсот тридцать пятого года и будет оставаться в таковом качестве аж до шестьдесят шестого года.