Разумеется, деньги были ему нужны. Когда они с Николь в 1992 году развелись, он зарабатывал по миллиону долларов в год. Теперь же ему грозило банкротство в любом случае, каким бы ни был судебный вердикт, и еще приходилось платить по пятнадцать тысяч долларов в день команде адвокатов. Бесплатные услуги оказывал ему только Роберт.
По крайней мере отцу Ким не приходилось давать показания в суде, поскольку он был защищен привилегией отношений «адвокат – клиент». Обвинение отчаянно хотело допросить его насчет чемодана О. Джея, с которым того видели в день убийств.
Между Кардашьянами был такой же раскол в зале суда, как и за его пределами. Ким и Кортни оказались в трудной ситуации: «Мы с Кортни ходили на суд вместе с папой и сидели на его стороне. А моя мама была на другой стороне, сидя рядом с родителями Николь, и это было такое напряжение…» Девочки боялись, что мать разозлится на них за то, что они сидят рядом с отцом.
Хорошее настроение, с которым Роберт начинал эту эпопею, постепенно – и довольно быстро – покидало его, по мере того как дни разбирательства превращались в месяцы. Одна из первых неприятностей случилась с планами на свадьбу с Дэнис. Их пришлось отложить из-за затянувшегося процесса. В конечном итоге они расстались. Дэнис никогда не говорила о конкретных причинах, хотя, вполне возможно, ее не устраивала вовлеченность Роберта в судебное разбирательство, и ей просто хотелось продолжать жить своей жизнью.
Пока Роберт весь 1995 год ежедневно пропадал в лос-анджелесском суде, она взялась возрождать последний проект своего покойного мужа, сиквел к фильму «Угнать за 60 секунд». Новый фильм, в котором принял участие чрезвычайно успешный продюсер Джерри Брукхаймер и студия «Дисней», в конечном счете вышел на экраны в 2000 году. В главной роли снялся Николас Кейдж, а Анджелина Джоли сыграла роль, которую должна была играть сама Дэнис. Это оказался скорее ремейк, чем сиквел, но фильм все же принес создателям свыше 237 миллионов кассовых сборов.
Вечером накануне начала суда Роберт подъехал к дому своей бывшей жены, чтобы отдать ей письмо, которое написал для нее и детей и в котором объяснял, почему он взял на себя такие невероятные обязательства перед «дядюшкой О. Джеем». Крис полностью процитировала это письмо в своих мемуарах.
Роберт, явно испытывавший колоссальное напряжение, признавал, что эта трагедия вторглась в их личную жизнь и что раскол, который она внесла в семью, весьма прискорбен. Он писал, что ценит своих близких превыше всего прочего и что их жизнь гораздо важнее, чем это единственное дело. «Моя жизнь никогда не будет прежней», – эмоционально утверждал он.
Крис рассчитывала дать показания о домашнем насилии, которое, как было ей известно, имело место в семье Симпсонов. В конечном итоге ее не вызвали, поскольку обвинение решило – возможно, ошибочно, – что это оказало бы нежелательное влияние на присяжных. Однако она разговаривала с репортерами, поведав им, что Николь задолго до смерти понимала, что ее жизнь в опасности.
Крис всю свою беременность провела погруженной в это дело, либо смотря заседания по телевизору, либо присутствуя на них лично вместе с Брюсом. Некоторые аспекты этого дела никогда не будут забыты, включая и окровавленную перчатку, которую обвинение заставило О. Джея надеть – только для того, чтобы обнаружить, что она не подходит ему по размеру. «Если она ему мала, оправдайте его – и все дела», – сказал его ведущий защитник, прославленный чернокожий адвокат Джонни Кокран, который столь искусно вплел предполагаемый расизм полицейского управления Лос-Анджелеса в аргументы защиты.
Мир ожидал вердикта 3 октября 1995 года. Роберт и Джонни пришли навестить О. Джея в тюрьме и вместе помолились. Присяжные провели в совещательной комнате менее четырех часов. И никто – на самом деле никто – не мог предположить, что случится дальше. Присяжные вынесли вердикт «не виновен» по обоим обвинениям в убийстве.
Роберт выглядел ошеломленным и озадаченным, словно не мог поверить в услышанное; он даже не улыбнулся. О. Джей хлопнул его по спине. Джонни Кокран воодушевился и хлопнул по спине О. Джея. Пока выполнялись все формальности, Роберт снял очки и принялся промокать глаза.