Она была изначально обречена на неудачу. Во-первых, возможности КНДР — небольшой страны, переживавшей к тому же период экономических трудностей, — уже в который раз не соответствовали ее амбициям. А во-вторых, преобладающим трендом в левом движении, особенно среди старых, и влиятельных партий во Франции, Италии и других странах, стало движение в сторону мягкого, социал-демократического варианта идеологии, то есть — в противоположную от твердокаменных идей чучхе сторону. Хотя при этом Пхеньян сохранил определенное влияние на левую среду через сеть кружков и обществ по изучению кимирсенизма во многих странах мира.
Из пусть и обособленной части коммунистического лагеря, претендовавшего на то, чтобы распространиться на всю планету, КНДР превратилась в изолированный от остального мира анклав. Для небольшого государства с экономикой, завязанной на страны соцлагеря, и прежде всего — СССР, разрыв традиционных связей стал настоящей катастрофой. Импорт из России в Северную Корею сократился на 50–75 процентов. Прекращение поступления нефтепродуктов (Москва предложила рассчитываться за них в валюте) привело к сворачиванию строек и остановке большинства предприятий. ВВП начал стремительно падать.
Зато политическая система КНДР оказалась вполне подходящей (а возможно — и единственно подходящей), чтобы выдержать испытания 1990-х годов. Ким Ир Сен смотрел на все происходившее с восточным спокойствием. «Пусть даже небо упадет на землю, мы не свернем с избранного пути» — таково было его кредо.
В 1990-е годы продолжался процесс продвижения Ким Чен Ира к вершинам власти. Причем шел он по армейской линии. В 1991 году Ким Чен Ир становится Верховным главнокомандующим КНА, в 1992-м — маршалом КНДР, в 1993-м — председателем Государственного комитета обороны. Ким Ир Сен, в свою очередь, к 80-летию получил чин генералиссимуса.
В 1992 году Ким Чен Иру исполнилось 50 лет. Юбилей отмечался широко и помпезно, а 16 февраля стало национальным праздником. По этому случаю отец написал торжественную оду:
В конце жизни Ким Ир Сен сделал примирительный жест в отношении некоторых умерших опальных партийцев. Например, приказал перезахоронить на Тэсонсанском кладбище прах тех из бывших партизан, кто был снят со своих постов в ходе чисток или погиб при странных обстоятельствах. Жест этот, разумеется, был адресован не самим покойникам, а членам их семей и детям, которые продолжали работать в органах власти. И призван был сплотить их вокруг Ким Чен Ира.
В 1992 году Верховное народное собрание приняло ряд изменений в Конституцию, которые должны были отразить новое положение страны в мире. В новой редакции Основного закона была закреплена руководящая роль ТПК и продекларировано, что «КНДР осуществляет всю свою деятельность под руководством Трудовой партии Кореи». Появилась и специальная глава «Оборона страны», в которой было зафиксировано «вооружение всего народа, превращение всей страны в крепость, превращение всей армии в кадровую и ее модернизация». Конституционный статус получил Государственный комитет обороны, ставший фактически ключевым органом власти в стране.
Из текста окончательно исчезли упоминания о марксизме-ленинизме, пролетарском интернационализме и диктатуре пролетариата. Все это было уже не актуально. Зато идеи чучхе именовались теперь «исконно корейскими руководящими идеями». Это отражало дальнейший дрейф идеологии в сторону национализма. Легитимация режима теперь исходила не столько из марксизма, сколько из древней корейской истории.
Известен тезис, что история — это политика, опрокинутая в прошлое. Для КНДР же история — это чучхе, опрокинутое в прошлое. В преклонном возрасте Ким Ир Сен, оставив текущие дела по управлению страной, стал все больше думать о вечном. Он активно пропагандировал «пятитысячелетнюю историю корейского народа» и развивал культ великих корейских правителей древности, среди которых особое место занял полулегендарный «отец нации» Тангун.