В Корее наиболее подходящей для такого союза силой среди националистов казалась «Чхондогё». Однако коммунисты не только не смогли наладить с ней диалог, но так и не добились единства в своей партии. Фракции, озабоченные своим доминированием, стремились захватить побольше руководящих постов, писали друг на друга доносы в Москву и даже подделывали партийную печать, вырезая ее из картошки. При этом, как правило, речь шла не об идейных разногласиях, а лишь о личных амбициях.
Все это роковым образом сказалось на проведении демонстрации, запланированной коммунистами. Она была приурочена к похоронам последнего императора Кореи Сунчжона, который оставался для корейцев символом независимости. К ее подготовке партии не удалось привлечь широкие общественные силы. Были распространены тысячи листовок, однако их лозунги носили крайне левый, радикальный характер и не могли найти отклика в массах. К примеру, обращение к корейскому пролетариату как к авангарду революции было бессмысленно из-за его малочисленности10. В самой партии шли бесконечные споры. Фракция «Сеульпха» из-за разногласий с организаторами приняла решение бойкотировать демонстрацию. В довершение ко всему о намерениях коммунистов прознала полиция и немедленно арестовала всю верхушку компартии и комсомола (около 160 человек). В назначенный день демонстрация все же состоялась, но была жестоко разогнана японцами. Она так и не переросла в движение общенационального сопротивления.
В итоге в 1928 году Коминтерн был вынужден распустить корейскую компартию и прекратить финансирование коммунистического движения в Корее. После чего — как сказано в северокорейском учебном пособии — «большинство фракционеров из деятелей коммунистического движения превратились в торгашей, спекулянтов, ростовщиков и обывателей, а часть из них капитулировала перед врагом и стала его лакеями»11.
Справедливости ради нужно отметить, что в большинстве своем корейские коммунисты раннего периода были мужественными и принципиальными людьми. Японская полиция быстро и жестко карала за принадлежность к компартии. За три года, с 1925 по 1928 год, партию приходилось воссоздавать три раза из-за арестов руководящего состава. Но жертвы ни к чему не привели. В отсталой аграрной стране, где крестьяне составляли порядка 75 процентов населения, коммунисты, происходившие из интеллигентских семей, так и не смогли найти общий язык с народом и существовали в своей замкнутой среде. А дробление на фракции и соперничество перечеркивало и без того призрачные шансы на победу.
Как видно, раздробленность была общей бедой и националистов, и коммунистов. Свою роль в этом сыграла традиция. Фракционность, склонность к дроблению является характерным свойством корейского общества. В условиях отсутствия единого центра бесчисленные националистические и коммунистические группы были обречены на постоянную борьбу между собой.
Как пишет Ким в своих воспоминаниях, в возрасте четырнадцати лет 17 октября 1926 года он вместе с другими курсантами училища создал марксистский кружок, получивший громкое название — Союз свержения империализма. Вскоре он решил бросить училище. Атмосфера, царившая в «Хвасоньисук», с военной муштрой и консервативными преподавателями, явно тяготила его. Решение далось ему нелегко и стало, по его собственным словам, первым крупным смелым шагом в жизни.
Сон Чжу уехал в Гирин. Он впервые попал в крупный старинный город, где по улицам ездили автомобили, а на оживленных перекрестках прохожим продавали воду. Гирин считался столицей корейской Маньчжурии. Именно здесь располагалось большинство корейских эмигрантских организаций. Причиной была мягкая политика местных властей. Гиринскую военную комендатуру возглавлял Чжан Цзосян, двоюродный младший брат Чжан Цзолиня, который не реагировал на многочисленные доносы японской полиции о деятельности нелегальных организаций в городе и относился к ним вполне либерально. В общем, политическая жизнь била ключом.
Сон Чжу поступил в Юйвэйскую среднюю школу. Выбор оказался удачным. Директор школы был приверженцем левых взглядов, приятелем одного из будущих лидеров коммунистического Китая Чжоу Эньлая, а некоторые преподаватели — членами компартии. Сон Чжу особенно сдружился с учителем литературы Шаном Юэ, который позволял ему пользоваться своими книгами и вообще оказал на него большое влияние.