Совпосол Штыков регулярно докладывал Сталину о ходе боевых действий, просьбах Кима и оценке им ситуации. По этой переписке видно, как менялось его настроение. В письме от 1 июля товарищ Фын Си интересовался, как отнеслись корейские руководители к налетам американской авиации на северокорейские районы, не испугались ли они или продолжают стойко держаться. Штыков отвечал, что руководство КНДР и КНА, включая Ким Ир Сена, правильно оценивает сложившуюся военно-политическую обстановку в Корее, верит в полную победу и направляет все усилия к дальнейшему широкому наступлению на Юг. Однако некоторые руководящие деятели, в том числе Ким Ду Бон и Хон Мён Хи, высказываются о трудностях ведения войны против американцев силами Кореи и пытались выяснить у Ким Ир Сена позицию СССР в этом вопросе.
7 июля, после первых столкновений с американцами, число колеблющихся возросло: «У некоторой части руководящих работников появилось опасение за успех в боевых действиях своих войск против высаживающихся в Корее американских войск. Только небольшая группа руководящих работников (Ким Ир Сен, Ким Чак, Пак Ир У) проявляют уверенность и спокойствие.
В беседе со мной Ким Ир Сен, откровенничая, заявил, что ему тяжело, так как многие министры — Ким Ду Бон, Ким Дар Хен — в осторожной форме высказывают опасения за исход войны в связи с интервенцией американцев.
Далее он сообщил, что Ким Ду Бон ежедневно посещает его и спрашивает, какие действия намерено предпринять советское правительство; а Пак Хон Ён прямо поставил перед ним вопрос о необходимости официально просить советское правительство прикрыть Северную Корею авиацией, а перед китайским правительством — о вводе в Корею китайской армии.
Ким Ир Сен не высказал своего мнения по этим вопросам, а сказал, что он их выругал и просил не расстраивать его, так как он сам и без этого начинает нервничать»17.
Северокорейцы просили Москву использовать в наступающих на Юге частях КНА военных советников из СССР. Кан Гон прямо говорил Киму, что без советников ему ехать в Сеул нечего, так как он не в состоянии руководить войсками. Штыков впервые за все время встреч видел Кима таким «расстроенным и несколько растерянным». Он предлагал удовлетворить его просьбу. Но Кремль молчал.
8 июля Ким лично обратился с письмом к Сталину с просьбой использовать 25–30 военных советников в штабе фронта КНА, так как «национальные кадры еще недостаточно овладели искусством вождения войск». Однако «отец народов» был непреклонен. Считая, что появление советских военных на Юге или взятие кого-то из них в плен может привести к резкому обострению отношений с США, такого разрешения он не дал. В итоге за все время боевых действий они так и не пересекли 38-ю параллель.
Зато Сталин приложил усилия к другому вопросу — оживлению контактов Пхеньяна и Пекина. Товарищ Филиппов указал китайскому руководству на необходимость иметь своего представителя в КНДР, а также о том, что желательно сосредоточить девять дивизий на границе. Вскоре китайский поверенный прибыл в Пхеньян и передал Ким Ир Сену, что правительство КНР готово помочь всем необходимым в войне.
19 августа, не выдержав постоянного напряжения, Ким заболел и слег в постель. Он передал Штыкову просьбу прислать «интернациональные летные силы» для прикрытия с воздуха подвергающихся американским атакам войск. «За последнее время у Ким Ир Сена несколько подавленное состояние. Он сильно переживает бомбежку американскими самолетами промышленных объектов и ж. д. транспорта, заявляя, что американцы разрушат всю промышленность и нам долго не удастся создать такие заводы. А сейчас, в связи с усилением налетов на войска, он переживает, что нам нечем прикрыть войска», — писал Штыков.
Однако Сталин в ответ высказал лишь слова поддержки: «В такой войне не бывает сплошных успехов. Не было сплошных успехов и у русских во время гражданской войны и тем более во время войны с Германией… Кроме того, тов. Ким Ир Сен не должен забывать, что Корея теперь не одинока, что она имеет союзников, которые оказывают и будут оказывать ей помощь. Положение русских во время англо-франко-американской интервенции в 1919 году было в несколько раз хуже, чем положение корейских товарищей в настоящее время»18.
Вряд ли эти слова вместо реальной помощи, которую ждали в Пхеньяне, утешили Кима. Тем более что очень скоро положение на фронте изменилось и стало куда хуже, чем у «русских в 1919 году».