Трумэн был в бешенстве. «Свободный мир терпел достаточно. Китайцы должны уйти из Кореи, а Советы должны отдать Польше, Эстонии, Латвии, Литве, Румынии и Венгрии их свободу и прекратить оказывать помощь головорезам, которые нападают на свободный мир. Иначе — начнется полномасштабная война… Москва, Санкт-Петербург, Мукден, Владивосток, Пекин, Шанхай, Порт-Артур, Далянь, Одесса, Сталинград и каждый промышленный объект в Китае и Советском Союзе будут уничтожены» — такую запись американский президент оставил 27 января 1952 года33. К счастью, эти мечты остались лишь в его личном дневнике. Но поневоле кажется, что называвшие его «фанатиком», «фашистом» и «военным маньяком» северокорейцы были не так уж далеки от истины.
Весной 1952 года Риджуэя на посту командующего войсками ООН сменил генерал Марк Кларк. Желая принудить врага к принятию условий союзников на переговорах, он разработал план проведения массированных бомбовых ударов по стратегическим объектам КНДР — электростанциям, заводам, плотинам, местам расположения органов власти, командным пунктам КНА, дипломатическим представительствам, а также по позициям войск и населенным пунктам. В июне американцы разбомбили комплекс ГЭС на реке Амнок, оставив без электричества КНДР и северо-восток Китая. В августе была уничтожена ставка Ким Ир Сена в Сопхо. Самого Кима в этот момент там не было, зато едва не погиб посол Разуваев. В октябре массированной бомбардировке с применением напалма подвергся комплекс зданий посольства СССР в Пхеньяне. К концу 1952 года, по оценке американского командования, на Севере Кореи не осталось объектов для бомбежки. На поверхности земли было разрушено все.
Ким писал Сталину: «Считаю необходимым доложить Вам, Иосиф Виссарионович, о нижеследующем: исходя из общего анализа положения в Корее, не исключена возможность, что переговоры о перемирии могут затянуться далеко на неопределенное время. За истекший год переговоров мы фактически свернули боевые действия и перешли к пассивной обороне. Такое положение привело к тому, что противник, почти не неся никаких потерь, беспрерывно наносит нам громадный урон в живой силе и материальных ценностях.
Так, например, только за последнее время противник вывел из строя все электростанции Кореи и активными действиями ВВС не дает возможности восстановить их, что принесло и продолжает приносить огромный ущерб всему народному хозяйству КНДР. Только за одни сутки варварской бомбардировки только одного города Пхеньяна (1-го и в ночь на 12 июля 1952 года) убито и ранено свыше 6000 мирных жителей»34.
Ким просил усилить зенитную оборону и активизировать действия ВВС, чтобы прикрыть Северную Корею истребительной авиацией хотя бы по линии Пхеньяна, а также оказать помощь в виде поставок техники в войска. По его мнению, изменение характера боевых действий на земле и в воздухе должно было оказать соответствующее воздействие на противника.
На бомбежки корейские и китайские бойцы дали свой ответ. Они начали зарываться в землю. Ландшафт Кореи в районе 38-й параллели — это возвышенности, окруженные топкими рисовыми полями. Каждый холм или горку солдаты превращали в укрепленный пункт, и бои шли за обладание той или иной высотой. В условиях, когда американские самолеты ежедневно обрушивали на их позиции свой смертоносный груз, они начали прикрывать окопы сверху деревьями и грунтом, рыть «лисьи норы» для укрытия от обстрелов. Постепенно внутри холмов стали появляться разветвленные системы переходов, склады оружия, жилые помещения. Иногда в подземных галереях прятали артиллерию и даже обстреливали оттуда противника. Практически все работы выполнялись вручную. Тем более поражает тот факт, что фронт протяженностью 250 километров включал в себя 500 километров туннелей. А всего за время войны только китайские добровольцы построили более 1250 километров туннелей35.
Обеспечивая фронт, целые предприятия в тылу тоже уходили под землю, переезжали в пещеры и бункеры, шахты и рудники. Председатель президиума Народного собрания КНДР и секретарь ЦК ТПК, позже бежавший на Юг, Хван Чжан Ёп рассказывал о размахе подземного строительства в КНДР: «Видно, что у наших людей развита технология рытья траншей. Со времен войны 1950–1953 годов мы пошли в землю, создали мощную сеть подземных коммуникаций со всеми системами жизнеобеспечения»36. (Хотя такой опыт характерен и для других социалистических стран. Достаточно вспомнить Энвера Ходжу, покрывшего всю Албанию сетью бункеров.)